Её ванильное лето - Оксана Хващевская Страница 53

В глубине души она понимала, что ведет себя отвратительно и подобное поведение ей не свойственно. Маша не хотела всей этой тусовки, но родственники были о ней наихудшего мнения и она не спешила доказывать им обратное. Наверное, ее поведение выглядело глупым и даже инфантильным, однако это был единственный способ снова досадить им, и Лигорская таким способом воспользовалась.

Они гуляли, пока не закончились деньги. А в последнюю ночь, возвращаясь из леса, устроили концерт хорового пения, всполошив при этом всех деревенских собак и заставив засветиться не одно окно. Этой ночью их загул достиг апогея. Они дурачились, прикалывались, смеялись, кричали и свистели. Они чувствовали себя хозяевами этой ночи и собственной жизни. Ребята были молоды, полны сил, и вся жизнь у них была еще впереди! Их мало волновало, как со стороны выглядит их поведение. Происходящее приносило им удовольствие, и это было единственно важным.

Никто из них не собирался домой. Спать не хотелось. Они намеревались отправиться на школьный двор и там продолжить кутить.

Маша, чуть отстав от ребят, лишь на минутку свернула налево, а те как будто этого и не заметили. Девушка, конечно, тут же собралась их нагнать, но, случайно обернувшись, увидела вдруг темную тень, бесшумно следующую за ними. Неизвестный держался на расстоянии, как будто не решаясь подойти ближе… Остановившись и прищурившись, она приняла свою излюбленную позу сахарницы. Машка уже успела выпить, поэтому не боялась, а наоборот, была полна решимости разобраться с этим человеком раз и навсегда.

— Слышь ты! А ну-ка, иди сюда! Сегодня так просто ты от меня не уйдешь! Ты кто вообще такой? И какого фига таскаешься за мной по ночам? — грозно начала она, растягивая слова.

— Мария Николаевна? Ну у тебя и жаргон! — раздался в темноте низкий мужской голос, в котором переплелись веселые и ласковые нотки. Этот голос девушка узнала бы из тысячи.

— Сафронов? — удивленно воскликнула она.

— Я! — мужчина рассмеялся. — Слушай, Машка, если б я не видел тебя по телевизору, ни за что бы не поверил, что ты актриса, которая вращается среди людей культурных и интеллигентных! Ты же пьешь хуже любого мужика и ругаешься, как сапожник!

— Ты разве не уехал? — спросила она, пропуская мимо ушей его слова.

— А ты хотела, чтобы уехал?

— Мне все равно! — с самым независимым видом парировала девушка. — Но твоих многочисленных подружек это, бесспорно, должно опечалить!

— Не волнуйся за них! Они переживут.

— Вот еще! И вообще, ты чего ночами по деревне шляешься?

— Так я к девкам ходил гулять, теперь вот возвращаюсь домой!

— Ты, верно, в соседнюю деревню ходил. В Васильково-то, небось, ты уже со всеми… — хихикнула девушка.

Сафронов вплотную подошел к ней и, не спрашивая разрешения, взял под руку.

— Может, хватит?

— О да! Уже все! Деньги закончились! Завтра буду пай-девочкой! Сейчас с ребятами последнее финальное выступление посреди деревни исполним, и спать…

— Они и без тебя обойдутся! Пойдем лучше на лавочке посидим.

— Что значит «обойдутся»? Конечно нет…

— Да ты посмотри, они ушли и даже не заметили твоего отсутствия! Идем-идем, — сказал он, подталкивая ее к обочине дороги.

— А ведь и правда — ушли и не обернулись! Эх! — Машка тяжко вздохнула. — А еще друзья, называется… Ладно, идем на лавочку, только не вздумай ко мне приставать!