Не смей меня желать - Анна Одувалова Страница 54

От мысли о сонной обнаженной Нике под простынями становится жарко. Кровь приливает к паху, и дыхание перехватывает. А потом я слышу приглушенные рыдания и уже без раздумий открываю дверь.

Ника сидит на полу, сжавшись в маленький беззащитный комочек, закрыв лицо руками, и плачет.

— Эй… – Присаживаюсь рядом с ней. – Что произошло?

— Ничего, – всхлипывает она и пытается отвернуться, видимо, не желая демонстрировать слезы.

— Это я? Из-за меня? – мелькает неприятное подозрение.

— Нет. – Она качает головой и инстинктивно тянется ближе, позволяя себя обнять. Прижимается дрожащим телом и утыкается мокрым лицом в плечо.

— Раз уж ты пришел, можно я тебя попрошу? – шепчет тихо, не поворачиваясь и пряча взгляд.

Прикрываю глаза, понимая, что этой несчастной маленькой и зареванной Нике я готов позволить все что угодно, выполнить любой каприз. Она невероятно нежная и трогательная и совсем не похожа на стерву, которую я знал совсем недавно.

— Чего ты хочешь?

— Забери меня к себе. Пожалуйста!

Желание, жгучее и неконтролируемое, вспыхивает в душе. Сжимаю зубы, так как член стал каменным в ответ на ее просьбу, высказанную хриплым от слез голосом. Она хоть понимает, что творит?

Судя по вздрагивающим плечам и мокрым щекам, которыми она прислоняется к моей груди, – нет. Как раз сейчас Ника меньше всего думает о сексе. Ей просто плохо.

— Ник… – шепчу, пытаясь убрать волосы с ее лица.

— Марк, просто забери. Я не прошу ничего. Я все поняла и не буду навязываться. – Она невесело хмыкает. – О’кей, я понимаю, когда меня посылают. Я тебе не нравлюсь… просто забери.

«Не нравлюсь»… Будь это так, все было бы проще. «И все же она тоже думает о сексе». Эта мысль рождает в душе какое-то болезненное удовлетворение.

— Я не могу находиться тут. Просто не могу! Я не усну в этом месте.

— Хочешь, поменяемся комнатами? Я могу поспать тут или внизу? – предлагаю я скорее из вежливости, потому что утащить ее к себе в берлогу сейчас кажется единственно верным решением.

— Мне кажется, это не имеет значения. Я просто не усну одна.

— Почему ты не любишь этот дом?

— Я люблю, – снова всхлипывает Ника. – Просто тут умирала мама. Она долго болела, папа работал, и мы с ней проводили много времени в этом доме. Она угасала у меня на глазах, превращаясь в тень себя прежней. А однажды ее не стало.

— Ты была с ней здесь одна?

— Да. Папа, конечно, сразу приехал, но эти воспоминания… они все же стали для меня слишком тяжелыми. Я думала, что справлюсь, но зашла сюда, осталась одна и поняла, что не могу. Забери меня, а?

— Поэтому ты не хотела сюда ехать?

— Да. Правда, я не придуриваюсь, просто не хочу оставаться одна. Обещаю, что буду вести себя хорошо.

Сижу рядом с ней на полу, прижимая к себе хрупкое и такое нежное тело. Майка на груди намокла от ее слез, и я понимаю, что не могу отказать в этой просьбе. Поэтому просто поднимаюсь, подхватываю девушку на руки и несу к себе.

Эта ночь не будет простой. И, может быть, я законченный мудак, но и для нее тоже. Я не такой зверь, чтобы приставать к сонной испуганной и зареванной девчонке, хотя очень хочется. Но если она рассчитывает, что будет спать, а я сидеть рядом в креслице – хрена с два. Ее слезы, ее беззащитность что-то сломали у меня внутри.

Возможно, сейчас Ника не выглядит расчетливой охотницей, и поэтому теперь хочется поохотиться мне. Хотя бы совсем чуть-чуть. О том, что будет, если я ее все же поймаю, я думать не хочу.