Закон чебурека - Елена Логунова Страница 54

— Так Черный человек тогда всего лишь ушибся. Немножко похромал, а теперь уже в норме.

И все же мы напряженно следили за блондином, пока он возвращался к нам — не морем, а по берегу. Не видно было, чтобы он хромал. Шел ровно, даже не спотыкался на неудобных камнях.

— Спортивный, тренированный. — Трошкина и это засчитала подозрительному ей блондину в минус.

Спортивный и тренированный Роберт, не подозревая, что его обсуждают и осуждают, подошел к нам с улыбкой. Бросил на песок рюкзак, скинул с ног тапки, подал их мне с поклоном, как Вакула, преподносящий Панночке черевички:

— Вот. Вторая пара для нашего эксперимента.

Я отметила, что эксперимент уже не мой, а наш, но возражать не стала.

— Как будем действовать? Командуйте. — Блондин переступил босыми ногами, как застоявшийся конь, — то ли в нетерпении, то ли просто потому, что ему ступни припекало.

Странный выдался денек.

Странный, но не лишенный приятности.

Роберт предложил для пущей чистоты эксперимента заплыть подальше, и мы с ним удалились от берега метров на пятьсот, а потом долго дрейфовали, сопровождая наши резиновые шлепанцы, отправленные в свободное плавание.

Моя версия не подтвердилась: и правые, и левые тапки двигались примерно одинаково.

Однако я не почувствовала себя разочарованной. Болтаясь в воде, мы с блондином оживленно и очень мило беседовали обо всем и ни о чем. Я убедилась, что Трошкина не права: наш новый знакомый — весьма приятный мужчина.

Алка, к слову, участия в научно-практической работе не принимала. Она устроилась на берегу в тени одинокой пальмы и битый час что-то изучала в своем смартфоне, а потом — мы еще не приплыли к финишу — помахала нам ручкой и удалилась. Наверное, здраво решила, что пора убраться с солнцепека.

Я же, признаться, так увлеклась экспериментом и общением с братом по пытливому разуму, что повторила недавнюю ошибку и провела под открытым небом слишком много времени.

На обратном пути мы с Робертом пообедали в знакомой котлетной, и домой я вернулась уже во второй половине дня — в то тягучее сонное время, которое в моем детстве называлось «тихий час». Не знаю почему. В те времена оно вовсе не было тихим — попыткам взрослых загнать меня в кроватку я отчаянно сопротивлялась.

Как все меняется с возрастом! Ребенком меня было не уложить, теперь не поднять.

От пляжно-научной деятельности я так устала, что рухнула на диван в гостиной натуральным бревном и даже не слышала, как проснулись, собрались и ушли ужинать бабуля, мамуля и Трошкина. Меня-бревно они, спасибо им, великодушно не пилили.

Я бы, наверное, продрыхла до утра, но долгожданный отдых упорно не хотел приобретать формат безмятежного. Опять раздольно зазвонили колокола дверного звонка, и мне пришлось встать, чтобы открыть, потому что передоверить эту миссию было некому.

Не без усилий и сожаления расставшись с диваном, я побрела в прихожую в состоянии, которое бабуля называет «поднять подняли, а разбудить забыли»: на автопилоте мозжечка.

Та же бабуля рассказывала нам с Зямой еще в детстве, что у огромных динозавров механическим движением управлял не головной мозг, а спинной. И если бегущий диплодок вдруг лишался башки, откушенной плотоядным ящером, то не сразу падал, а еще какое-то время продолжал мчаться, потому что перестановкой ног у него рулил мозжечок.