Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 54

Он целует меня в щеку и уходит. Я прохожу в комнату, закрываю дверь и плюхаюсь на кровать. Какие безумные выходные! Сначала вечеринка-сюрприз, потом я теряю девственность с Антонио, а потом узнаю, что отец Томмазо убит.

Наверное, мне следовало бы переживать, что погиб отец моего друга, а я думаю только о ночи с Антонио.

Я не жалею, что отдалась ему, хотя, наверное, следовало бы. Все прошло так, как я хотела, и с тем, к кому я испытываю глубокие чувства. До сих пор не могу забыть выражение лица Антонио, когда он впервые вошел в меня. Было больно, но я никогда не видела Антонио таким взволнованным. Я тогда подумала, что он тоже мог бы меня полюбить.

Я испускаю тяжелый стон. Хватит представлять наше воображаемое будущее. Летом Антонио женится; я тоже когда-нибудь выйду замуж за подходящего человека. А пока надо наслаждаться тем, что есть – физической близостью. Я хочу испытать с Антонио все, что только можно. Чтобы он был моим первым во всем. Чтобы научил меня быть хорошей любовницей – отдавать не меньше, чем получать. Все это надо успеть до конца семестра, а после придется жить только воспоминаниями.

Около девяти часов раздается стук в дверь, которого я ждала. Я встаю с дивана, где тружусь над домашним заданием, и без особого энтузиазма иду отвечать.

— Ты рассталась с Джованни?

Мирабелла проходит мимо меня в комнату и не садится: стоит посреди комнаты между кроватью и диваном, скрестив руки на груди, с видом озабоченного родителя.

— Это называется «рассталась», если я всего лишь сходила на несколько свиданий и ясно дала понять, что не хочу ничего серьезного?

— Я думала, он тебе нравится. Что случилось?

Она опускает руки и подходит ближе.

— Он мне действительно нравится, только не в таком смысле. Я воспринимаю его как друга.

Она хмурится и опускает плечи:

— Точно?

Я киваю:

— Поверь, я бы и сама хотела, чтобы он нравился мне как мужчина.

Это стопроцентная правда. Моя жизнь была бы намного проще, если бы я влюбилась в Джованни, а не в брата Миры. Я чувствую себя жалкой лгуньей, ведь моя подруга не знает, что происходит между мной и Антонио.

Она плюхается на диван. Я сажусь рядом.

— Обидно…

— Я знала, что ты расстроишься.

Она настороженно приподнимает бровь:

— Поэтому не сказала мне раньше?

— Я не хотела, чтобы ты начала меня отговаривать. Так будет лучше.

Мира прижимает руку к груди:

— Ты что? Да я бы никогда…

Я смотрю ей прямо в глаза, и она осекается:

— Ну да, попыталась бы. Просто я хочу, чтобы ты была счастлива. Это для меня самое главное. Я надеялась…

— Что Джованни сможет сделать меня счастливой. Понимаю. Мне бы тоже этого хотелось… Увы, не суждено.

Она хмурится:

— У тебя есть другой?

Я стараюсь не выдать себя. Мы дружим всю жизнь, и Мира знает меня как облупленную.

— Нет.

Она подозрительно меня оглядывает:

— А если бы был, ты бы мне сказала?

— Конечно.

Желая отвлечь ее от моего вранья, я меняю тему:

— Ты видела Томмазо? Как он там?

Мира мгновенно преображается:

— Нет, не видела, только переписывалась с Антонио. Он пытается успокоить Томмазо, чтобы не поджег Москва-хаус. Прошлым вечером он звонил Марчелло.

При имени Антонио у меня внутри все переворачивается. Я рада, что мы уезжаем почти на неделю. В общежитии всегда присутствует легкая напряженность, а из-за случившегося наверняка станет еще хуже.