Запретная роль - Оксана Хващевская Страница 55

Где-то посреди его рассказа Машка зажмурилась, а потом засмеялась, как бы невзначай коснувшись ладошкой его груди.

— Не надо больше, не продолжай! Я ведь уеду на съёмки. Мне предстоит ответственная работа, я так долго мечтала об этой главной роли и так долго её ждала… А я ведь мыслями то и дело буду возвращаться в Санкт-Петербург и мечтать о новой встрече! — сквозь смех, заявила она.

— И она обязательно состоится! — обхватив ладонями её лицо, пообещал Антон. Их взгляды встретились всего на мгновение, и его лицо оказалось так близко. Смех замер на губах. Чувствуя, как гулко бьётся сердце в груди и слабеют коленки, Лигорская закрыла глаза. Она ощущала, как истомой разливается по телу предвкушение того, что вот-вот произойдёт и губы мужчины коснуться наконец её губ. Не этого ли ей хотелось всю эту ночь? Не об этом ли Маша думала каждый раз, оборачиваясь к Антону и глядя в его лицо? И, конечно, мужчина не заставил себя долго ждать, а в прикосновении его губ, чуть суховатых и горячих, не было ни нежности, ни осторожности. Его поцелуй был страстным, горячим, ненасытным. Вот так сходу, завладевая её губами, он как будто давал волю долго сдерживаемому желанию…

У Маши аж дыхание перехватило. На мгновение девушка растерялась от такого напора, а потом коснулась ладошками его талии и стала отвечать на поцелуй. Оказывается, она не забыла, как целоваться, хотя в последний раз делала это давным-давно, в Василькове, тем незабытым ванильным летом с Сафроновым. Тревожные колокольчики зазвучали в голове, но сейчас Маша не желала обращать на них внимания. Она была так счастлива в эти мгновения и не желала верить, что на одни и те же грабли можно наступить дважды.

— Прости, — несколько мгновений спустя, отстранившись от неё, произнес Гордеев, с трудом переводя дыхание. — Прости, если испугал!

— Это было неожиданно, но очень приятно, — чуть застенчиво улыбнувшись и поднимая к нему глаза зелёного цвета, призналась девушка.

А мужчина, не сдержавшись, провёл тыльной стороной ладони по её щеке, как раз там, где рождались ямочки, которые так нравились ему.

— Ты такая… — негромко и хрипловато произнёс он не в состоянии оторвать от неё взгляда.

— Какая? — чуть приподняв бровь и закусив нижнюю губу, спросила Маша.

— Особенная, не такая, как все!

— Неправда, у меня куча недостатков, — улыбаясь, возразила ему девушка.

— Возможно, но они лишь придают тебе яркости и неповторимости!

Лигорская снова засмеялась и прижалась щекой к груди мужчины.

— Ну ещё бы! Я бываю неповторимо вредной и заносчивой! — сквозь смех ответила она.

— Не хочу тебя отпускать, — обнимая её, признался Гордеев. — Но и отменить важную встречу в пять утра не представляется возможным. Обещай, что выспишься, отдохнёшь и позавтракаешь, прежде чем покинуть отель?

Машка кивнула в ответ.

— Помнишь, какой у тебя номер?

Девушка в ответ лишь неопределённо пожала плечами.

— У входа тебя будет ждать консьерж. Он проводит до номера. Я провожу тебя ещё чуть-чуть?

— Нет, не стоит, — покачала головой Лигорская, высвобождаясь из его рук и размыкая пальцы. — Я хочу хотя бы несколько минут побыть с этим городом наедине и дать волю эмоциям! — призналась она.

— Ты обещаешь…

— Я обещаю, что вот сейчас перейду площадь и пойду к гостинице, не сворачивая и не останавливаясь…