Птичка, успевшая улететь - Юля Артеева Страница 55

— Понравилось?

Руслан хмурится и уточняет:

— Что не так?

— Ничего.

— Даня?

— Что? Просто интересуюсь, понравилась ли тебе психолог, что такого?

— Дань, ты кукухой трехнутая?

Вскидываю на него болезненный взгляд. Меня так сильно кусает совершенно неуместная тупая ревность, что даже за речь ему предъявлять не хочется.

Сообщаю так ровно, как будто вопрос и правда нуждался в ответе:

— Нет.

— Ты ревнуешь меня к школьному психологу? Серьезно?

Когда Руслан произносит это вслух, сама понимаю, насколько по-идиотски звучит моя тревога. Поэтому тут же чувствую, как теплеют щеки, и отворачиваюсь. Бред. Это все такой бред, что мне хочется испариться.

— Нет, – выдавливаю из себя фальшиво.

Руслан издает сиплый смешок и останавливается. Мягко тянет меня за руку.

Зовет:

— Дань.

— М?

— Птичка, что происходит?

Если бы я знала! Смотрю в его темные глаза, быстро очерчиваю взглядом черные брови, прямой нос, губы.

— Не знаю, – отвечаю честно, – просто помню, как ты говорил, что любишь молоденьких учителей. Тебя долго не было, меня напрягло.

Капралов молчит. Выглядит удивленным, но, вроде бы, не раздраженным, что странно. Потому что очевидно, что я устраиваю скандал на ровном месте. Он же пацан с тремя полосками на куртке, разве не должен заявить, что я делаю ему мозг?

Не выдержав его молчания, раздраженно восклицаю:

— Ладно! Я знаю, что это глупо, доволен?! Я – ревнивая истеричка, вот так!

Руслан вдруг говорит:

— Иди сюда.

И за руку ведет меня к ближайшей скамейке. Кажется, не так давно я делала для него то же самое, он специально зеркалит?

Мы садимся, и Капралов, повернувшись ко мне вполоборота, заставляет откинуться ему на грудь спиной. Крепко обнимает меня поперек тела и просит:

— Дань, расскажи про отца.

Я дергаюсь, но он держит. Рус уже пытался начинать эту тему, но я все время съезжала. Мои собственные проблемы на фоне его жизни действительно выглядят незначительными.

Он говорит:

— Я уже понял, кому надо спасибо сказать за то, что ты с катушек слетаешь, если рядом со мной хоть кто-то с сиськами появляется.

— Боже, – бормочу, – ну что за речь!

Руслан глубоко вдыхает, уткнувшись носом мне в затылок. Потом склоняет голову и ведет губами по краю ушной раковины и очень нежно касается шеи. Меня разрывает на сто тысяч крохотных птичек, которые взмывают в серое небо.

Мы не так давно вместе, то есть… по-настоящему вместе. И то это я придумала. На самом деле напрямую о том, что между нами, мы еще не говорили.

В любом случае каждое прикосновение Капрала ко мне вызывает удивительные эмоции.

— Значит, ревнуешь? – спрашивает он тихо.

А следом оставляет еще один поцелуй на моей шее.

— Да…

— Почему?

— Ты… – стараюсь сосредоточиться, но Капралов прижимается губами к нежной коже за ухом. – Рус, хватит.

— Тебе же нравится?

Я злюсь. На себя и на него заодно. Говорю:

— Это все так не решается.

Он смеется, обнимая меня крепче:

— Круто, что ты это понимаешь. Может, тогда поговорим? Мне было сложно, но я тебе все рассказал. Разве у нас не бартер?

— Я не знаю, что у нас, – огрызаюсь.

Он меня бросит. Я бы сама себя бросила, если бы могла. Мне иногда совершенно не под силу удержать эмоции под контролем.

— Давай, родная, – просит он мягко, и от этого ласкового обращения мурашки летят по коже, – заставь себя говорить. Я ведь не могу.