По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 55

— К счастью, ограничилась шлепком по заднице. Так что я цел и невредим, просто слегка травмирован психологически.

Я смеюсь, уткнувшись ему в грудь, потом запрокидываю голову, чтобы увидеть лицо Маркуса.

— А по-моему, тебе это даже нравится.

Он наклоняется ко мне, касаясь моего уха губами. По телу бежит дрожь.

— Я бы предпочел получить по заднице от одной тайваньской девушки, но Гуо тоже ничего, особенно для своих двухсот лет.

Маркус улыбается, а я веду его к людскому морю, раскинувшемуся на траве перед гигантским экраном.

— Ну что, какие планы на вечер, кроме как пялиться на мою задницу?

Я толкаю его бедром.

— Пялилась уже много раз. Ничего нового не увижу, – ухмыляюсь я.

Маркус останавливается и поворачивается ко мне.

— Стоило ожидать. Я разное слышал о вас, мисс Чжан… – качает головой он, пока я тащу его за собой. – Рад, что надел эти джинсы: в них у меня попа – огонь.

Я закатываю глаза, но все равно не могу сдержать улыбку. Хватаю его за бицепс и сжимаю покрепче.

— А если серьезно, – он оглядывается по сторонам, – что ты запланировала на этот чудесный апрельский вечер?

— Думала, просто побудем здесь. Только мы. И все эти люди. И Одри Хепберн. – Я киваю на огромный экран. – Фургон я не пригнала, но зато принесла конфеты. И еще взяла «Орео» – так что, если фильм не понравится, хоть желудок будет счастлив.

— Что смотрим?

— Оригинальную «Сабрину»[24]. Мой любимый фильм.

— Хм, – кивает он, и мы идем вниз по траве, сталкиваясь по дороге. – Не видел.

— Ты просто вырос без женского влияния, и тебя никто не приобщил к хорошему кино.

— Да было у меня женское влияние. У меня тетя – воплощение всего девчачьего. Но она смотрит немецкие фильмы. Это странно. А бабуля залипает на канале с ромкомами, это тоже такое себе. Так что тебе придется стать моей первой. – Он останавливается и опускает глаза на меня, качая головой. – Да уж… Прозвучало не очень.

Я смеюсь, а сама краснею до самых корней волос.

— Пока что ограничимся кинематографом.

Мы находим идеальное местечко у дерева позади нескольких пар, которые уже уютно устроились под пледами. Я достаю свой.

— Мои динозавры как-то теряются на фоне твоего пледа, – тянет Маркус, расстилая его. – Он у тебя такой утонченный.

Я улыбаюсь, глядя на полоски и цветочки.

— Искала самый длинный. Привыкаю к тому, что тусуюсь с великаном.

Опустившись на колени, я достаю из сумки большую упаковку «Орео», два пакетика молока, пластиковые миски и ложки.

У Маркуса загораются глаза.

— Я не думал, что этот вечер может стать еще лучше.

— Так сложилось, что я знаю кое-что о печально известном Маркусе Миллере. Но есть еще кое-что, что я должна узнать перед началом фильма.

— Ладно… – Маркус устраивается на пледе, и я замечаю, что его джинсы и правда сидят отлично. Он ложится на бок, лицом ко мне. – Что тебе так нужно знать?

— Обещай, что будешь абсолютно честен?

Он хмурится:

— Не знаю, какие слухи до тебя дошли, но все они – клевета.

Я смеюсь, достаю из сумки два пакетика и ставлю их перед ним.

— «Твизлерс» или «Ред Вайнс»?[25]

— Серьезно? – Он закатывает глаза, хватает «Ред Вайнс» и тут же вскрывает пакет, приподнявшись на локте.

— Слава богу, – говорю я, убирая «Твизлерс» обратно в сумку. – Вечер спасен.

Он откусывает зубами кусочек лакрицы.