Танец первой жены - Полина Зорина Страница 56

Мелькнула мысль, что если я сейчас отдам им белье, то останусь без доказательств.

Но и не показать его я не могла.

Оставалось надеяться лишь на то, что Расул не позволит случиться несправедливости.

Коридор был пуст. О том, что здесь недавно происходило, напоминали лишь пятна крови на стене и полу.

Дверь в спальню Эмира и Мадины была приоткрыта, оттуда раздавались голоса.

Я вошла в комнату.

Эмира лежал на спине на кровати.

Совершенно не узнаваемый. Багрово-синее распухшее лицо, лопнувшие губы, один глаз полностью закрыт. Он дышал тяжело, из горла вырывался хрип.

Руфина сидела рядом на стуле, держала его руку и тихо выла, как по покойнику.

Мадина жалась к стене, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.

Азамат стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Таким хмурым я его еще никогда не видела.

Я молча достала из пакета простыню, развернула ее. Посередине виднелось бурое пятно и светлые пятна от выделений Эмира.

Потом я показала сорочку. Благодаря Эмиру она выглядела так, будто в ней забивали скот.

Я не стала объяснять, что моей крови на ней не так уж и много.

И Эмир не сказал об этом.

В комнате повисла мертвая тишина.

Руфина перестала голосить. Она смотрела на сорочку. Потом на меня. Потом снова на сорочку.

И вдруг завыла. Громко, страшно, как воют плакальщицы над гробом.

Потом вскочила со стула, схватила Эмира за футболку, стала трясти, будто хотела вытрясти из него душу.

— Эмир?! Это ты сделал?! Ты мне не сын! Не сын! Чьих ты кровей, шайтан?! Чей ты выродок, чтоб так с женщиной, с матерью своих детей?! Я тебя родила, я тебя вскормила. Я гордилась тобой, а ты… ты… Будь ты проклят! Проклят!

Она несколько ударила его ладонью по плечу, не справившись с нахлынувшими на нее чувствами. Слезы градом катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки на морщинистой коже.

Расул подошел к ней сзади.

— Не надо, мама, – сказал негромко.

Азамат молчал. Только желваки ходили по щекам.

Руфина повернулась к нему:

— Азамат! Скажи ему! Скажи, что он тебе не сын! Отрекись! Сейчас же! Пусть убирается из этого дома, пусть сгинет в канаве! Пусть черви жрут его тело.

Азамат поднял руку, останавливая поток ее слов.

— Женщина… успокойся. Если я отрекусь от него, я отрекусь и от Айзы с Лейлой. А я их не отдам. Никому. Никогда. Для меня этот человек на кровати сегодня умер. Но в глазах людей он останется моим сыном, чтобы его дети не носили позор на своем имени.

Он перевел взгляд на Расула.

— Все имущество, все, что записано на меня, перепишу на тебя и на внучек. Он не получит ни копейки. Ни машины. Ни дома. Ничего. Что сам заработает, что вторая жена принесет, то и будет его.

— Я тоже ношу вашего внука! – возмутилась Мадина. – Его вы тоже лишите наследства?

— Роди сначала, – коротко сказал Азамат.

Потом посмотрел на меня. В его взгляде не было ни осуждения, ни упрека.

— А ты, Амира… говори. Что ты хочешь?

Я сглотнула.

От пережитого волнения голос отказывался слушаться. Все же у меня получилось собраться с духом и сказать:

— Я хочу развод. И отдельный дом для меня и детей. Чем быстрее, тем лучше. Я не могу оставаться под одной крышей с тем, кто сотворил такое. И я не хочу, чтобы мои дочери когда-либо узнали о том, что сделал их отец.