Асины журавли - Елена Чумакова Страница 56

— А за Петькой Косых далеко ходить не надо. Только свистну, прибежит и распишет нас. Завтра вся слобода знать будет, что ты моя жена, и никто уже не вякнет в вашу сторону.

Ася и опомниться не успела, как стала Ляпиной. В тот же вечер Маркел перебрался в ее светелку.

Между тем, наступил сентябрь, а вместе с ним в Яковлевской слободе, как и везде, начались уроки в школе. Только теперь она называлась не четырехклассная церковно-приходская, а единая трудовая школа семилетка. Соответствующий приказ привезла из Москвы назначенная наркоматом просвещения новая директриса, Эмма Аркадьевна Энгельгард. Это пышное имя совершенно не соответствовало его обладательнице – щуплой невысокой девушке лет двадцати, вчерашней гимназистке. Педагогического опыта у нее не было никакого, зато был кое-какой опыт революционерки.

Она предъявила Захару бумагу о «вселении в порядке уплотнения» во флигель дома, принадлежащего Анастасии Бартошевской. С новой властью спорить – себе дороже, это Захар уже усвоил, поэтому привел директрису в дом.

Варя поначалу приняла девушку настороженно, очень ей не понравилось, что рядом с мужем появилась какая-то столичная штучка. Кто знает, на что эти москвички способны? Однако, рассмотрев девушку хорошенько, послушав разговоры, Варя успокоилась и даже почувствовала к ней симпатию, желание взять под свое крыло это юное создание. Чем-то она походила на старшую дочку Шамониных, Марусю. Молодым задором, что ли.

Разговор за столом вертелся вокруг новых требований к школе.

— Закон Божий категорически отменяется, – объясняла Эмма Аркадьевна, – попу в советской школе не место.

— Половина слобожан не отпустит детей в школу, если там не будут учить закон Божий, – возражал Захар. – Вот увидите, опустеют классы.

— Советская власть постановила, что семилетка обязательна и бесплатна для всех, – доказывала свое директриса.

— Да мало ли что… – Захар осёкся и продолжил осторожно. – Я хочу сказать, что родители не отправят детей в школу. И что вы будете делать? Не силком же их тащить.

— Если потребуется, то и силой приведем, – настаивала директриса. – Главная задача советской школы – это трудовое воспитание. Мы должны подготовить поколение грамотных рабочих для советской власти.

— Да трудиться детям и без нас приходится каждодневно дома: за скотиной ходят, в огороде работают, по дому помогают – дел невпроворот. Их бы грамоте, наукам обучить.

— Ну, грамоте-то это обязательно. А науки тоже надо преподавать по-новому. Например, зачем крестьянам история древнего мира? Вместо истории вводятся уроки политграмоты. Дети должны понимать политику партии.

— А география, естествознание что, тоже отменяются?

— Зачем же отменяются? Просто их тоже надо преподавать по-новому.

— Это как?

— С привязкой к крестьянской работе, на конкретных примерах. Например, берем овцу и изучаем ее строение, разведение, содержание и какой от нее прок людям.

Захар почесал темечко:

— Ну а по каким учебникам учить по-новому? Учебники-то у нас дореволюционные.

— Старые учебники не годятся. А новых… пока нет. Вместо них мы, учителя. Сами должны решать, чему и как детей учить. Главными предметами в нашей школе будут труд и физкультура. Мы растим новое поколение строителей коммунизма. Еще в программе обязательны уроки пения и рисования, рабочие будущего должны быть культурными людьми.