Вкус Парижа - Виктория Браунли Страница 56

— Как замечательно. Значит, твои родители приезжают сюда?

— Только papa, – молвила Клотильда. В ее глазах стояли слезы.

— Ой, прости. Что-то случилось?

— Maman[30] ушла из жизни несколько лет назад. Совсем неожиданно. По-моему, papaтак и не пришел в себя после ее ухода.

Мне захотелось протянуть руки и обнять ее, но я не знала, хорошо ли она переносит чужие прикосновения. Клотильда стоически тряхнула головой и сказала, что ее отец обычно приезжает на обед в один из выходных.

— Надеюсь, это не будет проблемой, – добавила она. – Он очень классный.

— Конечно, нет. – Я все-таки наклонилась вперед и похлопала ее по руке. – Мой отец не навещает нас с мамой много лет, с моего детства, так что мне будет приятно пообщаться с твоим papa.

— Сочувствую тебе. А что случилось?

Я редко говорила с кем-то о моем отце.

— Он ушел от нас давным-давно; это сложная история. Не очень интересная, но я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. – Я даже сама себе удивилась, с какой легкостью я решила здесь жить. Должно быть, во всем виновато красное вино…

Я взглянула на часы и с ужасом обнаружила, что уже одиннадцать.

Блин! А как же Гастон?

Но внезапно дружба с Клотильдой показалась мне важнее, чем потенциальное свидание с мужчиной, даже таким сексуальным, как Гастон. К тому же мне надо было выведать одну вещь – статус отношений Клотильды.

— А ты встречаешься сейчас с кем-нибудь? – выпалила я, страдая от неловкости.

— Ой, ничего серьезного. Иногда хожу на свидания, но стараюсь сохранить свою независимость.

«Хм-м, – подумала я, – кажется, хороший знак. Во всяком случае, это не полноценные отношения».

— А ты? – подхватила вопрос Клотильда.

— У меня в Мельбурне только что накрылись медным тазом долгие отношения, поэтому я тоже не ищу ничего серьезного. Мне немного нравится один парень, который приходит во «Флэт Уайт», но я не знаю, свободен ли он…

— Звучит очень по-французски! – засмеялась она.

Я не успела развить эту тему, потому что Клотильда стала собирать тарелки.

— Так мы попробуем сыр, который ты принесла?

— Я думала, что ты никогда не спросишь, – улыбнулась я, забыв про мужчин и с восторгом предвкушая, как мы попробуем деликатес, которым нас снабдил Серж.

— Ах, Элла, этот валансе выглядит соблазнительно. Знаешь, это мой любимый козий сыр. А этот, похоже, полностью созрел! – крикнула из кухни Клотильда.

Я невольно просияла, довольная, что получила комплимент от француженки. Клотильда вернулась с большой доской, и мы принялись отрезать кусочки козьего сыра и канталя. Мне было занятно пробовать с кем-то разные сорта и уж тем более не в кафе или парке, а в красивых апартаментах.

Сначала я опасалась, что канталь окажется скучным – вроде как менее интересная версия моего любимого конте, – но у этого куска был интенсивный пряный вкус, подчеркнутый многомесячным raffinade – созреванием. Он был почти как зрелый чеддер, и я представила себе, что к нему подойдет кусочек айвовой пастилы, хотя не была уверена, что моя новая парижская подруга одобрит такое предложение. Я начинала понимать, что французский сыр, изготовленный на больших предприятиях, имеет очень мало общего с сортами, которые можно найти в хороших сырных лавках по всей Франции. Очевидно, канталь от Сержа был произведен в горах, отсюда и богатый вкус. Серж говорил мне, что самое вкусное коровье молоко бывает у коров, пасущихся на горных лугах, а из такого молока и сыр вкусный. Понятное дело.