От дружбы до любви - Амарисса Ли Страница 57

Смелой настолько, что можно непристойно выпятить задницу, прижимаясь к паху сильнее.

Кажется, что толпе всё равно, потому что продолжает дёргаться под ритмичные перемешанные треки, пока двое стоят и трутся друг о дружку, словно это маленькая азартная игра на выдержку.

Слышит довольное рычание позади себя, крепче сжимая ладонь Кирилла, который убирает руку с талии, убирая волосы и нагибаясь, дабы коснуться губами раковины ушка, мазнуть языком и заставить девочку слегка отклонить голову, будто напрашиваясь на ласку. Прикусывает краешек, начиная посасывать и двигать бёдрами вместе с Сеней.

Дрожит всем телом, ощущая прилив крови к щекам. Уверена, что красная, как рак, от этого соблазнительного момента, от которого ещё немного и переломится любая выдержка. Повернётся, чтобы обдать терпким и горьким запахом, приникая к шершавым губам и сплетаясь языком.

Хочет. Безумно хочет. Целовать его, тереться об него, стонать ему в рот, чувствовать его руки на себе, смотреть в его глаза, трогать его. Всё хочет. Сразу.

— Ты много выпила, — шёпот, словно громче музыки, доносится до неё.

Получает отрицательное мотание головой в ответ, пока девочка плавится. Там, где соединяется их кожа, горит настолько, что хочется выбраться на холод или опустить руку в ледяную воду, дабы потушить этот необъятный пожар. Кирилл снова перекидывает руку через талию, стараясь прижать ещё ближе. Сеня выдыхает, откидывая голову и прикрывая глаза.

Почему? Почему так хорошо оттого, что он близко? Почему нет этого противного и скользкого ощущения, что надо оттолкнуть и повторить нечто подобное с Ромой? Почему от присутствия Кирилла внутри всё переворачивается, как при урагане? Расцветают грёбаные орхидеи, как клумба с особо красивыми цветами.

Почему такого же нет с Ромой?

Почему при поцелуях и касаниях Григорьева лишь липкое и навязчивое першение в горле, которое хочется прокашлять или сглотнуть?

Желательно выплюнуть.

Почему внизу становится жарко и влажно, когда Кирилл рядом? Почему такого нет с Ромой?

И почему кажется, что целоваться с Ромой на глазах у Кирилла было неправильным решением?

Господи, сколько много вопросов, но так мало ответов. По крайне мере, Сеня не знает, как верно истолковать свою внутреннюю борьбу за правильные и неправильные поступки.

Действия, вызванные подсказками сердца, не всегда уживаются с решениями головы, но сейчас и во всех случаях, когда губы Кирилла были на губах Сени, это кажется чем-то определённо хорошим и правильным.

С Ромой наоборот. Неправильно, неприятно, не возбуждающе.

Пока трек сменяется треком, Кирилл продолжает стоять и касаться грудью спины Сени. Жмётся к нему настолько, что не выдерживает и стонет, сильнее выгибаясь и вжимаясь задницей в пах. Между ног не то, что влажно, — мокро. Пульсация отдаётся в ногах, сбивая с темпа, что не скрывается от Дубровского. Уверенно убирает руку с живота девочки, чтобы положить на бедро и подстроить под себя. Сжимает пальцами ткань, нежно дёргая на себя ещё раз.

— Не пей много, — последние слова, после которых руки неожиданно исчезают с тела Пановой.

Она оборачивается, но Кирилл уже скрылся в толпе. Зато появляется Даша, которая начинает жаловаться на очередь в женскую уборную. Все слова летят мимо, потому что в голове продолжает набатом стучать только что произошедшая ситуация. Она высматривает его в толпе, но тщетно. Он исчез.