Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева Страница 58

— Нет! Уточки только на трусиках. И вообще, не трожь мои сиськи… – Костя отпрянул, но руки не убрал. Я лежала сверху, наши тела разделяло только тонкое одеяло. Дышала тяжело, следя за взглядом Каратицкого, что уже отправился в путешествие по моей шее и вниз.

— А я про свои говорю.

— А твои и есть мои, Вика. Не смей трогать эти волнующие фантазию холмики…

Ещё мгновение, и муженёк бы непременно потянулся лапами к священной груди!

— Холмики?

— Всё… Я отказываюсь свидетельствовать против себя, а то завтрака лишишь.

— А ты уже лишён! – я вскочила и пошлёпала по комнате. И даже уточки почувствовали тяжелый взгляд на заднице.

На сборы осталось чуть больше часа, поэтому я быстро приняла душ, высушила волосы и закуталась в халат. Костя уже сидел на балконе, примыкающем к залу, обложившись компьютером, планшетом и папкой с какими-то документами, и на повышенных тонах говорил по телефону.

В холодильнике было пусто. Из съестного лишь пак минеральной воды, лимон и две бутылки джина. Живот нещадно урчал, напоминая, что не ела я почти сутки.

Выход был только один… Идти на дело…

Достала из сумки ключи и прямо в халате взметнул на этаж выше.

В моей квартире было душно, влажно и пахло старой отсыревшей шпатлёвкой. По потолку желтые разводы, ламинат в спальнях вздулся, а линолеум в коридоре пошел волнами. На мебель я и вовсе старалась не смотреть, чтобы не расстраиваться, поэтому быстро побросала свои вещи в большой чемодан, особо не осматриваясь.

Мой холодильник тоже был пусть. Зато в нём были яйца, неоткрытая пачка молока, сливочное масло. А ещё в шкафу было много крупы, которой я запаслась на черный день.

Было противно от осознания, что здесь кто-то ходил, трогал наши с Олей вещи. Но спорить с этим было бессмысленно. Об этом буквально кричало всё: открытая кладовая, сваленные с полки книги, выпавший из пазов ящик комода.

И именно это придавало мне сил. Пока не разберусь с ублюдками, скомкавшими мою жизнь, не смогу вернуться, не буду чувствовать себя в безопасности, буду вздрагивать от любого шороха.

Я кое-как дотащила чемодан, а потом вернулась за пакетом с продуктами. Но стоило спрыгнуть с последней ступени, как я взвизгнула от неожиданности, потому что у дверей стояли двое мужчин.

Их лица не выражали ни единой эмоции. Они не испугались моего вопля, не удивились, увидев чокнутую в халате и тапочках.

— Виктория Олеговна, нужно было просто попросить, – цыкнул самый плечистый, в котором я кое-как узнала вчерашнего водителя. Здоровяк забрал из моих рук довольно тяжелый пакет, открыл дверь и внёс его на кухню, а после так же незаметно вышел.

Каратицкий до сих пор говорил по телефону, я даже думала, что он и не заметил моего исчезновения, но вдруг тонкий тюль дрогнул, и в прорези показался выразительный мужской кулак.

— Тамара Никифоровна, доброе утро, – защебетала я в трубку завучу. – Да, уже выздоровела и готова выйти на работу. Моё расписание уже раскидали? Ага… Хорошо…

Так, главная жрица расписания и сплетен на мой звонок отреагировала спокойно, но интереса сдержать не сумела, значит, меня там ещё ждут, но вопросов будет куча.

Но это меньшая из бед, что могли случиться.

Я быстро надела трикотажное платье, прошлась утюжком по волосам, собрав их в низкий хвост, немного косметики, капля духов. И готово…