Танец первой жены - Полина Зорина Страница 58

— А что у тебя здесь? – Айза показала пальцем на рассеченную бровь, забыв о всяких правилах вежливости, которым я ее учила.

— А это? – Расул дотронулся до ранки и пожал плечами. – Упал.

— Подр-а-а-лся, – довольно протянула Айза. – А драться нехорошо, – понизив голос до шепота заговорщически добавила: – Но не переживай, я никому не скажу.

— Спасибо, друг, – он шутливо коснулся кулаком ее плеча.

Готовой еды не было. Сегодня все были заняты другим. От предложенной яичницы Расул не отказался. Он устроился за столом рядом с Айзой и стал расспрашивать ее про садик. Развлекал ее болтовней, давая мне возможность спокойно пожарить яйца. Все, что было в нем страшного и звериного, исчезло. Передо мной снова был Расул, которого я хорошо знала, спокойный, сдержанный, надежный.

Как только Айза доковыряла завтрак, я включила ей мультики в гостиной. Пусть лучше будет на виду. А то еще надумает наведаться на половину Эмира и Мадины. Не хватало, чтобы она увидела своего отца в таком состоянии.

Расул сидел, опершись локтем на стол, и медленно, с рассеянным видом, пил чай.

— Пересядь на скамью, – попросила его.

— Зачем? – спросил он, но все же пересел, немного подвинув люльку с Лейлой.

— Не могу смотреть на твою бровь, – я открыла холодильник, нащупывая пальцами форму с кубиками льда.

Поняв, что я собираюсь делать, он качнул головой и недовольно цокнул языком.

— Я что, маленький, что ли? Заживет.

— Зачем портить лицо синяком? Даже Айза все поняла. Что уж говорить о других?

Я обернула лед в полотенце, закрутила в плотный узелок и подошла ближе.

— Не отступишься, значит? – обреченно вздохнул Расул.

— Голову подними.

Расул с коротким выдохом задрал подбородок, прикрыл глаза, будто сдаваясь.

Я опустила компресс на его лоб, следя за тем, чтобы не надавить слишком сильно.

Расул глаз не открыл. Темные густые ресницы едва дрогнули. Палец случайно соскользнул с полотенца, задел место ушиба.

Он вздрогнул. Его будто снова прошибло током, как тогда, когда я удерживала его от братоубийства.

— Больно? – испуганно спросила я.

— Нет, приятно, – хрипло выдавил он.

От его сарказма стало не по себе.

— Извини, пожалуйста, я не хотела.

— Амира, помнишь, что сказал сегодня Эмир?

Я поморщилась, услышав имя мужа.

— Он спросил, давно ли я, – он сделал паузу, – давно ли я сохну по тебе.

Его лицо чуть дрогнуло, будто эта тема ему глубоко неприятна. Кадык резко дернулся. И я поняла, как его оскорбляют такие подозрения. Еще и от родного брата.

Хорошо, что он не видел моего лица, мою растерянность. Вдруг он считает, что я поверила Эмиру? Нужно было убедить его в обратном.

— Даже не переживай об этом, – затараторила скороговоркой. – Я же знаю, как ты ко мне по-доброму относишься. Все это знают. Эмир был зол, вот и молол всякую чепуху. Я никогда не подумаю о тебе так. Не беспокойся. Забудь эти глупости.

— Как скажешь.

Мне показалось, что голос его сорвался.

Он хотел сказать что-то еще, но тут раздались торопливые, шаркающие шаги – знакомый звук, от которого у меня мурашки пробежали по спине. Я резко оглянулась, сердце екнуло. Это Руфина, сгорбленная и бледная, шла прямо к холодильнику. Она замерла перед дверцей, даже не потянувшись к ручке, и уставилась на меня тяжелым, прожигающим взглядом, полным боли и подозрения.