Искры льда - Елена Хантинг Страница 59

— У нее была неоперабельная опухоль мозга. Она умерла, когда мне было три года.

Санни гладит меня по щеке. И я чувствую, что этот нежный жест – не проявление жалости.

— Мне жаль.

Я пожимаю плечами:

— Да я ее почти не помню. У нее постоянно голова болела. Сначала думали, что это мигрени. Я помню ее в больнице, постоянно. Мы с папой были вдвоем. Даже когда она еще была с нами, папа уже со всем справлялся один.

— Тяжело, наверное, было.

— Папе точно да. Я был слишком маленьким, чтобы понять, что происходит, плюс я совсем не облегчал ему жизнь. У меня была куча энергии. Проблемы в школе. Я постоянно требовал его внимания, а ведь папа работал сутками.

Я не признаюсь Санни в самом грустном: как попытки папы завести отношения проваливались из-за меня. Отцы-одиночки нравятся всем только в кино. Сразу стало ясно, что в школе мне будет сложно. Я не так быстро усваивал информацию, постоянно отставал от одноклассников. Одна папина подружка сказала, что не готова растить «особенного» ребенка. Даже назвала меня дебилом. Это была наша последняя встреча.

Больше у папы не было женщин. Я уже оканчивал школу, когда он начал встречаться со Скай, мамой Ви. Она приятная, с ней всегда было весело.

— Сидни сам тебя вырастил?

— В целом да. Я много времени проводил в доме Рэнди. Его мама меня кормила, помогала, но это другое, понимаешь. – Жизнь Рэнди была не сильно приятнее. Его отец был профессиональным хоккеистом и постоянно пропадал в разъездах. Родители развелись, когда Рэнди было одиннадцать.

Глаза Санни влажно блестят, от грусти, наверное.

— В общем, поэтому мне приятно, что для меня что-то готовят.

Не хочется разговаривать про эту смертельную тоску. Сразу вспоминаю, что наше с Санни положение очень сложное. До встречи с ней я и не думал проводить целые выходные с одной и той же женщиной. Раньше ночи заканчивались или быстрым утренним сексом, или бесшумным отъездом девушки. Если это были какие-то регулярные лица, иногда, прежде чем вызвать такси, я заказывал нам обоим кофе и завтрак. Но никто из них даже и не предлагал приготовить завтрак. Мне приятно. Значит, я не просто удобная возможность, а что-то большее. Большее, чем тот, кто может довести до нескольких оргазмов подряд.

Мне больше нечего сказать, так что я тянусь за булочкой с корицей. За ней следует облачко пара, и мои пальцы быстро нагреваются почти до боли. Но мне слишком хочется закончить этот разговор. Плюс я голодный.

— Да они же горячие! – Санни выхватывает у меня булку.

Я хватаю ее запястье и пытаюсь поднести булочку ко рту, но она ее роняет.

— Вот блин! – Я подумываю, не съесть ли мне с пола.

— Я пальцы обожгла!

— Покажи. – Кончики ее пальцев порозовели, испачкались в коричной смеси; я беру в рот один пальчик, слизываю сахар и целую. – Лучше?

— Лучше.

Я отодвигаю миску с кремом и усаживаю Санни на стол.

— Я знаю, чем мы можем заняться, пока тут все остывает. – Я раздвигаю ладонями ее ножки и встаю между ними, двигая Санни ближе к краю. Стояк топорщит фартук. Санни обнимает меня и тянет за завязки.

— У тебя всегда такие прекрасные идеи.

— Согласен. – Я снимаю через голову ее майку и обхватываю груди.

Она берет член в теплую ладошку и начинает дрочить. Мы целуемся, ласкаем друг друга, пока Санни не стягивает с себя шорты. За секунду мы от игривости переходим к жажде; она обхватывает меня ногами за талию и прижимает к себе вплотную. В этот момент я вспоминаю, что все презервативы наверху, в спальне.