Второе высшее магическое - Юлия Жукова,Елизавета Шумская Страница 6

Последним делом я поработала с жаром. Печи здесь топились из подпола, а в светлицах проходили только трубы, немного выпирая белёными боками из деревянных простенков. Около трубы было так жарко, что хоть до нижней рубахи раздевайся, а вот у окна и двери поддувало с улицы. Это надо было уравновесить, так что я посидела пару часиков, порасписывала бумажные амулеты. Конечно, исполнить их в дереве или металле было бы долговечнее, но у меня ни мастерской, ни лишних денег, а если что — подновлю. Готовые амулеты получались ажурными и многослойными и напоминали бумажные цветы, а оттого получили прозвище «розетки». Вот эти розетки я и расставила по комнате — под коврик, за вешалку, а вон на той стене удачно гобеленчик висит. Одну за раму окна засунула, другую под порог… Потом всё это настроила словом ворожейским и отточенным взмахом руки, и воздухв светлице равномерно перемешался. Теперь и посвежее будет. Уфф.

Как раз стоило мне закончить, как в общей комнате послышался шум, и я выглянула посмотреть, кто будет моими соседями.

— Красный сундук нельзя ставить на синий, — говорила субтильная девица с двумя тусклыми косами и в толстом пенсне. Как и я, она ещё не переоделась в школьную форму — стояла в практичном коричневом платье и серой телогрейке, из-за которой её тощая фигура напоминала язычок в колоколе.

— Прости, Груня, любушка, не подумал, — проворковал плечистый парень, который как раз вносил сундуки в соседнюю с моей спальню.

— Я говорила об этом четыре раза, — отрезала Груня. — Когда грузились в повозку, когда выгружались, когда в ворота проходили и на крыльце корпуса. Если у тебя такие жестокие сложности с памятью, стоит посетить целителя. И не стой в сапогах в светлице, грязь натечёт.

— Как скажешь, милёна, — пропел парень и отошёл ко входной двери, где безуспешно попытался взять Груню за руку. — Ты только пиши, не забывай меня, друг сердечный!

— У меня в отличие от тебя, Фёдор, всё в порядке с памятью, — неприятным высоким голосом сообщила Груня и наконец заметила меня. — Аграфена Заволокина, очень приятно, можно Груня, пожалуйста, не шумите с полуночи до рассвета и в обед, списать не дам.