Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева Страница 6

— Стоп. Моего? — прерываю её.

Она намекает, что эта девочка — моя дочь?

Эля смотрит прямо.

— Да. Алиса — твоя.

Это надо переварить. И заодно успокоиться, потому что сейчас эту тварь мне просто хочется придушить. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Я отворачиваюсь к окну, делаю шаг, ещё один, будто расстояние между нами способно вернуть контроль.

Пять лет.

Пять лет она молчала. Пять лет я жил, не подозревая. Пять лет кто-то другой водил её в сад, лечил сопли, учил завязывать шнурки.

— Ты серьёзно сейчас? — голос выходит хриплым. — Пять лет ты решала за меня?

— Я решала за себя, — холодно отвечает она. — Ты бы всё равно не поверил. Или отправил бы на аборт.

Я резко поворачиваюсь.

— Не перевирай. Я говорил, что мы не готовы. Это разные вещи.

Алиса переводит взгляд с меня на Элю и обратно, будто смотрит теннисный матч. Невинный, внимательный взгляд. И что-то в этом взгляде неприятно царапает, слишком знакомый разрез глаз. Слишком знакомая складка на переносице.

— Почему сейчас? — выдыхаю я. — Почему именно сегодня?

Она пожимает плечами.

— Потому что больше тянуть нельзя. Ей нужно знать отца. И тебе — знать о ней.

Как благородно звучит. Если бы не одно “но”: всё это — без моего согласия, без моего выбора.

Чёртова интриганка решила, что может пять лет прятать от меня дочь, а потом свалиться на голову и что-то требовать.

Тоня стоит рядом, но смотрит не на Элю — на девочку. На Алису. Взгляд у неё внимательный, настороженный.

— Ты понимаешь, что говоришь? — снова смотрю на Элю. — Пять лет. Пять. И ты приходишь вот так, и заявляешь…

— Я ничего не заявляю, — перебивает она. — Я констатирую факт.

Как же меня бесит её спокойствие.

— Факт? — усмехаюсь. — Факт — это тест ДНК. Всё остальное — твои слова.

Она кривится.

— Сделаем тест. Мне скрывать нечего.

Уверенность в голосе не оставляет пространства для манёвра. Я снова бросаю взгляд на девочку. Алиса сидит, прижимая к себе зайца, и явно улавливает напряжение, хотя и старается не подавать вида. Маленькая. Слишком маленькая для всего этого.

— Даже если… — запинаюсь, потому что язык не поворачивается сказать “если она моя”. — Даже если так, ты не можешь просто ворваться сюда и требовать.

— Я ничего не требую, Юр, — Эля делает шаг вперёд. — Я пять лет справлялась сама. Пять лет я не просила ни копейки, ни помощи, ни участия. Ты жил своей жизнью. Я — своей.

— Ты меня этой жизни лишила.

— Нет, — её голос впервые дрожит. — Я тебя наказала. Тогда мне казалось, что это справедливо.

Вот оно, признание. Мелочное, эгоистичное, но честное.

— А сейчас? — спрашиваю я.

Она смотрит на Алису.

— А сейчас всё поменялось.

— В каком смысле поменялось?

— В прямом, — тихо отвечает Эля. — Я больше не могу быть для неё всем. И матерью, и отцом. Это несправедливо.

— Несправедливо? — у меня вырывается нервный смешок. — А пять лет было справедливо?

— Хватит цепляться к словам, — резко бросает она. — Теперь твоя очередь.е.

— Моя очередь… что?

— Быть родителем, Юр.

Я смотрю на неё, не понимая, к чему она ведёт. Внутри поднимается нехорошее предчувствие.

— Говори прямо.

Она сглатывает. Впервые за весь разговор отводит взгляд.

— У меня возникли обстоятельства. Серьёзные. Мне нужно на какое-то время уехать.

— Куда? — спрашиваю автоматически.