На перекрестках судьбы - Оливер Стормс Страница 6

Мать замечает ее замешательство. Эмма затихает, удивленно уставившись на сестру.

— Извини, – говорит мать наконец. – Мы летим сегодня – и точка. Я дам тебе свое успокоительное.

Кажется, таблетка, которую Андреа выпивает в аэропорту, не просто успокоительное. В самолете она засыпает, а просыпается только от удара шасси о посадочную полосу. Удар посылает волну тошноты к горлу, и Андреа едва успевает выбраться из салона, прежде чем ее рвет. Мать держит ее волосы, нервно оглядываясь по сторонам.

Теперь мысль о полетах вызывает у Андреа не только тревогу и страх, но еще и тошноту. Особенно когда воспоминание накладывается на то, что было дальше.

Настоящее

В памяти Андреа существовало два Ливенворта. Один – город детства, где проходили ее каникулы. Он был наполнен радостью и смехом и, как и все ее детские воспоминания, окрашен теплотой и беззаботностью. Жаль только, что его образ практически стерся, как только самолет, на котором они летели тогда с матерью и Эммой, коснулся посадочной полосы в аэропорту Сиэтла.

Второй Ливенворт был противоречивым и неоднозначным. Порой Андреа ненавидела одну лишь мысль о нем, но в то же время думала о возвращении туда. Чтобы посмотреть, как все изменилось.

В прошлом Андреа не вдохновлял туристический статус города. Ей не нравились ни ежегодные фестивали, ни стилизация зданий под Баварию, ни горнолыжный курорт прямо за городом. Не нравился поток туристов: ведь после них оставались грязь и мусор. Но живописные места, в которых располагался Ливенворт, всегда ее привлекали.

Ей нравились реки и парки, нравились горы, свежий воздух. Да и отель, где будет проводиться торжество, находился рядом с ее самым любимым местом во всем городе – островом Блэкбёрд, на котором имелся парк.

Парк был совсем небольшим: три пешеходных тропы, да и только. За пятнадцать минут его можно было неторопливо обойти по кругу. Андреа находила его на картах и каждый раз удивлялась, каким же бесконечно огромным он ей казался всю жизнь. Особенно в семнадцать лет, когда себя она ощущала бесконечно маленькой.

Поначалу она убегала туда, чтобы не разреветься у всех на виду. Позже она стала реветь реже и просто искала там покой и отдых.

Прошлое

Она спускается к реке, скрываясь за деревьями от любопытных взглядов, и только потом дает волю слезам. Она плачет, потому что не понимает, что происходит. И плачет, потому что догадывается. И ее догадка очень страшная. Плачет по своей прежней жизни, к которой не скоро еще вернется. Плачет по школе, из которой пришлось перевестись посреди учебного года. Ведь там остались какие-никакие, а друзья, а еще некоторые учителя, относившиеся к ней хорошо. Плачет по отцу, которого не видела уже около месяца. Плачет по матери, которая хоть и не была образцом совершенства в прошлом, но сейчас вообще стала лишь бледной тенью самой себя. Плачет по Эмме…

Нет, по Эмме она не плачет. Эмма, в силу возраста или умственных способностей, кажется, совершенно не хочет вникать в ситуацию и кого-то жалеть. Раз за разом доводит мать, а иногда и саму Андреа… А если ей никого не жаль, то и ее нечего жалеть.

Вместо Эммы Андреа плачет по самой себе.

А когда слезы высыхают, вдруг слышит треск ломающихся веток. На другом берегу из густой растительности выходит олененок и спускается к реке, чтобы напиться. Андреа наблюдает за ним, затаив дыхание, будто боится спугнуть. Она становится свидетелем чего-то сокровенного. Чего-то, доступного только ей.