Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна Страница 6

Дверь открылась на несколько сантиметров. Алина остановилась на пороге.

— Сергей, партнёры ждут на линии.

Он не обернулся.

— Дай нам десять минут.

Алина посмотрела на меня. Без студийного света она казалась уставшей и моложе не выглядела — просто женщиной, которая пришла на заранее назначенный выход и получила другой эфир.

— Мне он сказал, что вы договорились, — произнесла она.

— Алина, не сейчас, — резко сказал Сергей.

— Сейчас как раз время уточнять формулировки, — ответила я. — Только не здесь.

Она кивнула и закрыла дверь. Я не знала, верить ли ей, и не собиралась решать это в комнате с Сергеем.

— Что будет с моей работой? — спросила я.

Он заметно расслабился. Деловой вопрос возвращал нас в привычное распределение ролей.

— Ничего не обязано меняться. Ты остаёшься креативным продюсером до конца переходного периода. Потом можем оформить постоянное авторское сотрудничество. Удалённо, без планёрок с Алиной. Гонорар достойный. Публично скажем, что ты сосредоточилась на новых форматах.

— То есть я продолжу писать тебе вопросы, а она будет их задавать.

— Ты никогда не хотела быть ведущей.

— Сегодня ты очень уверенно распорядился тем, чего я не хотела.

— Это работа. Канал не должен исчезнуть из-за нашего развода.

— Наш развод пока существует только в твоём эфире.

— Завтра подадим заявление. У нас нет несовершеннолетних детей, затягивать бессмысленно. Имущество обсудим спокойно. Я не собираюсь отнимать у тебя квартиру.

«У тебя квартиру» прозвучало так, будто он уже распределил то, что мы покупали вместе. Я добавила в заметку: квартира — документы.

— Ничего не присылай мне сегодня на подпись.

— Я и не собирался.

— И никаких заявлений от моего имени. Ни про развод, ни про работу, ни про Алину.

— Пресс-релиз нужен до полуночи.

— Пиши от своего имени.

Он взял оба телефона. Разговор для него закончился, потому что я перестала быть полезной в срочной задаче.

— Машина внизу. Тебя отвезут.

— Я вызову такси.

— Не устраивай демонстрацию.

— Я выбираю, в чью машину садиться. Привыкай.

Фраза получилась слишком ровной, как реплика после трёх дублей. Я всё равно её не исправила.

Сотрудник охраны провёл меня через турникет своим пропуском. В машине я положила запасной жакет на колени и открыла видео дочери. Дарья не звонила, поэтому я нажала вызов первой.

Она ответила на шестом гудке.

— Ты где?

— Еду домой. А ты?

— Пока в институте.

В трубке было тихо, но я слышала голоса и стук закрывающихся шкафчиков.

— Я написала правду. Я ничего не знала.

— Я поняла.

— Папа сказал, что…

— Мам, не надо мне его пересказывать.

Я замолчала. В окне такси двигались огни Ленинградского проспекта. Водитель убрал звук радио, хотя я его не просила.

— Хорошо. Что тебе сейчас нужно?

— Чтобы вы оба перестали делать из меня последнюю серию сезона.

— Я тебя никуда не втяну.

— Ты уже написала, чтобы я никому не отвечала.

— Потому что журналисты могут…

— Я знаю, кто может мне написать. Мне двадцать лет.

Дарья говорила быстро, почти не оставляя промежутка для ответа. Так бывало, когда она боялась, что взрослый успеет превратить её мысль в более удобную.

— Ты права, — сказала я. — Решай сама. Я только прошу: не отвечай сразу, если не хочешь.

— Вот так лучше.

— Ты будешь дома?

— Заберу вещи и поеду к Лизе.