Дорогая первая жена - Даша Черничная Страница 60

К Олесе еду долго, будто подсознательно не хочу там быть, но я сам заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.

Я двигаюсь по ночным улицам города. Останавливаюсь на светофоре в паре улиц от жилого комплекса, где находится квартира Олеси, когда мое внимание привлекает движение рядом в подворотне.

Вглядываюсь — ну точно! Двое тянут третьего в темноту. И, судя по тому, что я вижу, это определенно не потасовка пьяни или разборки молодняка.

Тот, кого тянут, явно возрастной мужчина, который отпор дать не может. Скорее всего, просто старик.

Прижимаюсь к тротуару и выхожу.

Мне больше всех надо?

Я ж потом себя сожру, если буду знать, что закрыл глаза на такое.

В темноте улицы двое месят ногами мужика, тот хрипит, прося остановиться. И да, как я слышу по голосу, мужчина пожилой.

— Э! — прикладываю ко рту пальцы и свищу. — Пацаны, а че, противника себе под стать не нашлось?

Они останавливаются и поворачиваются ко мне:

— Слышь, иди куда шел.

Хер там.

— А что такое? — хмыкаю. — Или у вас яйца сжались против кого-то в своей категории пойти?

Парни разворачиваются и идут на меня, а я смотрю на старика, лежащего на земле, — пытается подняться, но у него это плохо получается.

Ну твари, а.

— Пацаны, а по одиночке вы не ходите, да? — усмехаюсь, хотя понимаю, что дело пахнет жареным и с чистой мордой я отсюда не уйду.

Два дебила продолжают идти на меня.

— Ссыте, пацаны, — продолжаю бесить их. — Я понимаю.

Некстати вспоминается мультик, который когда-то смотрела Лялька, — там были два идиота-близнеца, Вупсень и Пупсень. Они так напоминают этих упорных мудаков, что у меня вырывается усмешка, которая их добивает, и один из них бросается на меня.

Завязывается потасовка. Мне прилетает в скулу, в бровь. Я тоже машу руками настолько реактивно, насколько могу, по очереди роняя этих козлов на асфальт.

Очухавшись, старик поднимается и, схватив с земли палку, замахивается на нападавших.

Эпичное побоище быстро завершается со звуком сирены двух ментовских машин.

Нас четверых роняют мордой в пол, а потом, особо не церемонясь, запихивают в тачки.

Вупсеня и Пупсеня в одну тачку, меня со стариком в другую.

Вытираю рукавом нос, из которого течет кровь.

— Ты как, дед? — спрашиваю у притихшего старика.

— Какой я вам дед?! — слышу возмущенный голос и медленно поворачиваюсь к… Васнецову, который выглядит не менее шокированным, чем я.