Её ванильное лето - Оксана Хващевская Страница 60

Подходить близко Машка не рискнула. Но, скрываясь в тени колосьев, смогла подобраться к краю пустыря и рассмотреть крытый фургон с погашенными фарами, который стоял у сторожки, силуэты людей и какое-то мерцающее голубое свечение с обратной стороны водонапорной башни. На территории старой фермы что-то происходило, но, что именно, Машка не могла взять в толк. Кирпичные развалины уже не имели какой-либо ценности — просто горы битого кирпича и цемента, остатков кладки по углам и прочего мусора. Разбирая постройки и вывозя кирпичи на протяжении многих лет, вряд ли кто-то соблюдал осторожность. Но эти люди определенно занимались не кирпичом. Видимо, что-то пряча в сторожке, они потом вывозили это под покровом ночи. Но, что Маша даже предположить не могла. Может, они все-таки кладбище обворовывают? Вот только обворовать кладбище — дело одной ночи, а здесь у них какое-то движение уже не первую неделю. Лигорская вспомнила темный силуэт, который сквозь темноту шел на развалины, и испугавшего ее страшного мужика с тесаком. Скорее всего, эти люди были связаны с тем, что происходило сейчас на пустыре. Эх, заглянуть бы хоть одним глазком в сторожку, и тогда она наверняка получила бы ответы на все вопросы! Как же не вовремя ребята все-таки уехали в город! И что самое обидное, будто в воду канули. Небось деньгами разжились и загуляли, забыв о ней. И Сафронов, как назло, куда-то пропал. Впрочем, просить Вадима о помощи Маша как раз бы и не стала. Он мог высмеять ее, не поверить или запереть в доме и никуда не пустить. Нет, ему она ничего говорить не будет и во всем разберется сама.

Утром следующего дня Сафронов так и не появился в доме бабы Антоли, и в другое время это заставило бы Машку задуматься, но сейчас ее мысли были заняты другим.

Готовить самой не хотелось, поэтому на обед девушка отправилась к бабе Мане. Однако в первую очередь ее интересовала не еда, а информация, которую ей могли поведать только здесь. Но стоило ей заикнуться об Андрее, как старушка тут же стала охать, ахать и качать головой. Оказалось, домой, в родительскую квартиру, Андрей заявился с другом (скорее всего, с Сашкой), что не понравилось его матери. Было понятно: парень этот — неподходящая компания ее сыну. К тому же они вечно где-то пропадали, домой являлись поздно, и ей казалось, что парни приходят навеселе. А Сафронов уехал на пару дней домой, но завтра или, может быть, уже сегодня вечером должен вернуться. О Вадиме она спросила уже уходя, а внучки бабы Мани тут же навострили уши. Поэтому Машка поспешила проститься и уйти.

Известие об отъезде Вадима, возможно, и огорчило бы девушку, если бы она позволила себе думать об этом. Но сегодня ночью она собиралась в поход на развалины, любой ценой намереваясь попасть в сторожку и узнать, что там, в конце концов, происходит. Как это сделать, она еще не придумала, решив импровизировать на месте. Только бы сегодня там все было тихо! Если ее план сорвется, завтра у нее не хватит смелости и решительности осуществить задуманное.

Вернувшись от бабы Мани, девушка почувствовала, как ее лихорадит от предвкушения и свободы, ведь сегодня никто не сможет остановить ее или помешать. Когда ночь опустилась на притихшую деревню, а над лесом появилась полная луна, Лигорская вышла из дома, на ходу поправляя лямки тяжелого рюкзака, и, держась в тени заборов, покинула Васильково.