Птичка, успевшая улететь - Юля Артеева Страница 61

К тому же я вижу, как Николай цедит один бокал, бесконечно подкидывая в него лед.

Улучив момент, когда все заняты разговором, я подаюсь к Руслану и утыкаюсь лицом ему в изгиб шеи. Мне нравится, что под нежной кожей прячутся напряженные мышцы.

Он приобнимает меня за плечи и гладит по руке. Спрашивает:

— Все хорошо?

— Да. А у тебя?

— Тоже.

— Не похоже на то. Тебе некомфортно?

Он молчит. Потом целует меня в лоб и говорит:

— Да.

— Рус…

— А?

— Они не враги тебе… – шепчу ему на ухо.

Капралов хмурится, ведет плечом, отстраняя меня, говорит:

— Сейчас вернусь.

Провожаю взглядом его широкую спину и начинаю ковыряться вилкой в остатках салата на своей тарелке. Наверное, дядя предложил Руслану привести меня, чтобы он не чувствовал себя одиноко, но я со своей задачей не справилась.

— Он хороший парень, – говорит Николай, наклонившись ко мне.

— Я знаю.

— Но я никак не могу найти к нему подход.

— Может, нужно просто больше времени? – предполагаю. – Его мама умерла не так давно?

— Он тебе рассказал? В апреле. Снег еще лежал, когда хоронили. Русик даже не плакал. Да и я тоже.

Николай оглаживает свою бороду и ставит локти на стол. Мне хочется расспросить его подробнее, но я молчу. Интерес к такой личной теме кажется мне невежливым.

Но он вдруг говорит сам:

— Я виноват перед ним.

— Почему?

Дядя Руса пожимает плечами и отводит взгляд:

— У меня была возможность помочь раньше, но я этого не сделал.

— Он ни разу не говорил, что считает вас виноватым в чем-то.

— Может, в этом и проблема. Рус только одного человека винит во всем.

— Себя самого?

Николай кивает и улыбается. Потом крутит свой бокал с подтаявшими кусочками льда, накрывает его ладонью, когда Боря пытается ему подлить. Говорит мне со вздохом:

— Сходи за ним, Дань. Скажи, что хочешь домой. Пока он будет тебя провожать, я этих орлов выпровожу и уберусь. Пир во время чумы не удался.

Я киваю, поднимаясь. Но медлю и говорю:

— «Пир во время чумы» звучит плохо только в рамках фразеологизма. Когда я читала пьесу, я всех понимала.

— Лучшей девушки для Руса я даже придумать не смог бы, – говорит Коля, качая головой. – Он в дальней комнате, просто пройди через зал.

Иду в указанном направлении, испытывая угрызения совести. Не такая уж я хорошая, какой кажусь. Мне тесно от той роли, которой меня пытаются наделить.

Прохожу через небольшую комнату с телевизором и серым диваном. Тут все чисто и аккуратно, очень по-мужски сдержанно. В кресле у окна лежит пушистый плед, и мне почему-то кажется, что его сюда принесла Даша.

Дверь спальни Капралова прикрыта неплотно, так что, стукнув пару раз, я захожу. Он лежит на кровати, смотрит в телефон, но, увидев меня, тут же его откладывает.

— Я там никого не знаю, – говорю, кивнув себе за плечо.

— Извини… устал после тренировки, захотелось прилечь на пару минут.

Делаю вид, что верю, и демонстративно оглядываюсь:

— Значит, это твоя комната?

Здесь тоже ничего лишнего, только легкий пацанский беспорядок. Ноутбук на письменном столе, учебники неровной стопкой, олимпийка на спинке стула. Пахнет Русланом и его классическим парфюмом.

— Чем богаты, – отвечает он нейтрально.

— Мне нравится. Но как будто мало тебя.

— В смысле?

— Ну… – я снова обвожу комнату взглядом, – никаких фоток или фигурок, я не знаю…