Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 61

Я засмеялась невесело. И мне как-то легче вдруг стало, что я рассказала обо всем Артуру. Но главное – я смогла посмотреть теперь на его дружбу с этими отморозками уже иначе. Да не было никакой там у них дружбы, оказывается! И пословица «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» уже не действует в отношении Артура. Он этим угонщикам вовсе и не друг!

— А почему они вдруг решились на угон самолета? – развел руками Артур. – Не понимаю. Хорошо же живут сейчас, чего им надо… Ну или бы своим ходом как-то убрались бы из страны, уехали бы на работу за границей, у Оськи отец это вполне может устроить…

Я в ответ рассказала Артуру, почему его «друзья» решились именно на захват самолета – да потому что это будет с их стороны попытка привлечь к себе внимание, и тем самым они обеспечат себе некие «плюшки» за границей.

— Ты серьезно? – выслушав меня, изумился Артур. – Они всерьез уверены, что на Западе их полюбят за угон?

— Да, твоим приятелям надо эффектно и громко подтвердить свою лояльность к Западу. Им хочется славы и адреналина! Зато теперь, когда лидер убит, их план не сбудется, я надеюсь.

И тут Артур неожиданно возразил:

— Нет, моя дорогая, гибель Гоги – еще не конец, эту шайку надо… додавить! Роберт, Оська и Тинка вполне могут провернуть свой замысел и втроем.

— Ты серьезно?! – опешила я. Мне такая мысль даже не приходила в голову.

— Ага. Надо придумать, как сделать так, чтобы точно-точно предотвратить грядущее безобразие… Сейчас никаких мыслей на эту тему у меня нет, потом еще поговорим, ладно? Дела в институте… – Артур улыбнулся, потом пожал мою руку. – Ты не печалься, Аленушка, я всегда готов тебя поддержать. И я правда желаю тебе счастья. Ну все, чао, я тебе еще позвоню!

Он быстро поцеловал меня в щеку и убежал. А я еще некоторое время сидела на трибуне.

Я думала о Нине.

В том, что это именно Нина позвонила Валерии и сообщила той о романе Артура со мной и о моих успехах заодно, я даже не сомневалась. Зачем Нине понадобилось докладывать о моих успехах? Да чтобы побольнее ранить Валерию, задеть ее самолюбие. А значит, разжечь скандал поярче. Ведь чужие успехи задевают сильнее, и чем значимее фигура «обидчика», тем нестерпимей и обида… И тем громче скандал потом. Обидчицей в данном случае выступала я. Соперница, отбившая Артура у Валерии.

Нина всех этих тонкостей, возможно, и не понимала, но она их чувствовала, инстинктивно действуя в «правильном» направлении. Нина вообще остро реагировала на то, что казалось ей несправедливостью: я поступала нехорошо, отбивая Артура у Валерии. Наверное, я представлялась Нине красивой и смелой хищницей, перешедшей дорогу милой и скромной девушке – невесте Валерии, совсем как в популярной песне про цветущие раз в год сады, которую исполняла Анна Герман. Меня следовало разоблачить и проучить!

Нина всегда была сконцентрирована на вопросах справедливости и правды (с ее точки зрения, разумеется). Я разлучила Нину с лучшей подругой – с Леной-прошлой, своим двойником, а значит, поступила плохо. Я шантажировала Нину – вдвойне плохо.

Нина была просто зациклена на некоей справедливости, причем всегда в свою сторону. Она помнила всех тех, кто обидел ее, вольно или невольно. С годами вырос внушительный список ее обидчиков: воспитатели в детском саду, учителя в школе, соседи, друзья, мужчины… Родная мать. Собственные дети! Страна. Советское прошлое.