Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 62

— Итак, Ария Ленделл, на вечеринке, которая будет сегодня… Я знаю, прошло всего две недели, но могу я представить тебя как свою девушку?

Солнечный свет внутри меня превращается во вспышку сверхновой, расходящуюся от моей кожи миллионами лучей.

— Да. Я бы очень этого хотела. Да.

У меня есть парень.

Чуть позже я снова бормочу это, стоя перед зеркалом в туалете, прижав ладони к щекам и наслаждаясь этим вечером. Я делаю быстрое, незаметное селфи. Это я, влюбленная.

Я на секунду отвлекаюсь, чтобы просмотреть свои социальные сети. Легкая улыбка появляется на моих губах, когда я читаю новые комментарии под моей последней фотографией. Все говорят о том, какой Страт чудесный. Всю неделю я слышала, как люди говорили о «классном парне Арии Ленделл из частной школы», и должна признать… Я не против такого внимания.

Выходя из туалета, я врезаюсь в кого-то в коридоре.

— Привет, Ария.

Я выхожу из любовного оцепенения и заставляю себя сосредоточиться на человеке напротив.

— Бритт! Я не знала, что ты здесь.

— Да. Свидание с Марко. Ты и твой парень, похоже, сближаетесь.

Я просто в восторге от новости, что у меня есть парень, у меня есть парень, но я не хочу, чтобы Бритт Коулман узнала об этом первой.

— Да, все идет очень хорошо, – говорю я.

Мне хочется взорваться, потому что я так долго любила недоступных парней, а теперь это взаимно.

Бритт бросает на меня пренебрежительный взгляд.

— Ты знаешь его около двух недель.

Я ощетиниваюсь.

— И что? Каждая пара проходила момент, когда они знали друг друга всего две недели.

— Я просто беспокоюсь за тебя. Кади тоже.

Я усмехаюсь, внезапно почувствовав отчаянное желание уйти из этого коридора. Кади это совершенно точно не волнует. Она моя сестра-близнец, так что, думаю, я бы знала. Меня раздражает, что Бритт притворяется, будто ее мелочная ревность – это искренняя забота о моем благополучии.

— Я не пытаюсь быть стервой. Просто… вдруг он вовсе не такой, каким ты его себе представляешь.

Во мне загорается жар протеста. Я злюсь из-за того, что чувствую, как по венам поднимается разъедающая тревога. Я отдергиваю свою руку.

— Да, но что, если такой?

Я обхожу Бритт и, подойдя к нашему столику, говорю Страту, что готова уйти. В попытке вернуть волшебство ночи на улице я хватаю его за рукав и, притягивая к себе, целую с сокрушительным отчаянием.

У меня есть парень.

Он смеется, ведя меня по парковке, а потом целует еще раз, прижав спиной к дверце своей вишнево-красной спортивной машины.

У меня есть парень.

Воспоминание обрывается.

Страт сразу понимает, что я что-то видела.

— Расскажи мне, – говорит он.

— Не здесь.

Страт настаивает на оплате счета, но платеж по его карточке отклоняется банком, а затем отклоняется и по второй. Он бледнеет. Богатые ученики частной школы не бледнеют, когда их платежи отклоняются, не так ли? В итоге я плачу за обед, надеясь, что на моем счету хватит денег.

Мы сидим в его машине, и я рассказываю Страту о том, что видела, опуская разговор с Бритт.

— Я просто не понимаю, зачем нам было стирать друг друга, – говорю я, глядя в окно. – Мы казались такими счастливыми.

— Нам по семнадцать, – говорит Страт. – Какая причина была бы для нас достаточно веской?

Я могу назвать несколько, но, вероятно, только потому, что читала статьи о стираниях в каждую свободную минуту. В первую десятку входят: жестокое обращение, изнасилования, травмы, грабежи, неудачные роды, тяжелые расставания, свидетельства убийств, поездки в зону боевых действий, смерть близкого человека, – но все не так просто, и врачи соглашаются провести процедуру только в том случае, если вы сами не сможете выбраться из ситуации и горе не проходит через определенное время – обычно три года.