Разреши мне любить - Ольга Рузанова Страница 62

Тупая борь пропитывает ребра. Легкие парализует.

— Прости, – выдавливаю с трудом, – Если бы я могла… если бы могла все исправить, этого никогда не случилось бы.

— Не важно.

— Ты не хочешь говорить об этом.

— Не хочу, – подтверждает тихо, – Не хочу снова в это окунаться.

— А мне кажется, нам стоит обсудить, чтобы в дальнейшем не было никаких недопониманий… Нам ведь детей вместе растить.

— Они не имеют к этому никакого отношения, не смей манипулировать ими, Варя.

— Я не манипулирую, – отвечаю севшим голосом, – Я просто предложила поговорить. Не хочешь, и не надо!..

— Уверен, ничего нового я не узнаю.

— Пусть будет так, – соглашаюсь, отворачиваясь к окну.

Всю дорогу, пока мы едем до дома, меня душат слезы. Я злюсь на Денежко и на себя. Нет туда дороги! Тупик!.. Зачем же, расшибая лоб, я пытаюсь проломить кирпичную стену?!

Ему противно касаться той стороны моей жизни, он презирает меня и, наверное, имеет на это право. Но это его проблемы, да! А я должна охранять свое душевное спокойствие, потому что оно необходимо детям!..

А Лешка… пусть думает обо мне, что хочет.

Забравшись на третий этаж наперегонки с отцом, мальчишки остаются в таком восторге, что готовы повторять трюк снова и снова. К счастью у меня получается заманить их в квартиру сливочным пудингом. Отсутствием аппетита они у меня никогда не страдали.

Леша тоже соглашается на чай, но пока не на ужин. Его ему, скорее всего, готовит Аля.

— Твой муж согласен на отказ детей и готов подписать все, что потребуется, – вдруг сообщает он, когда ребятишки убегают играть в гостиную.

— Он приедет через несколько дней.

— Я знаю.

Прокатившаяся по телу волна нервного озноба оседает в животе холодным камнем. Трясущиеся руки не удерживают чашку и та, выскольнув в раковину, раскалывается на две половины.

— Черт!.. – выдыхаю резко.

— Порезалась?

— Нет.

Выбросив их в мусорное ведро, я подставляю ладони под струю теплой воды.

— Станис не говорил мне, что судебное разбирательство по поводу отказа от детей состоится уже сейчас.

— Но ты знаешь, что он приезжает.

— Знаю… – отвечаю тихо, не оборачиваясь, – Мы собирались обсудить другие вопросы.

Лешка не отвечает, и от повисшей на кухне тишины закладывает уши. Я догадываюсь, о чем думает. Пусть. Он ничего не знает про меня.

— Я не отпущу детей, если ты решишь уехать с ним, – вдруг раздается позади.

— Я никуда не уеду. Я не для этого сюда вернулась.

Снова звенящая тишина. Общение на подобные темы забирает все ресурсы. У меня так точно.

Сняв чашку с полки, я наливаю для себя чай и поворачиваюсь к нему лицом. Его взгляд прикован к экрану телефона.

— Мое присутствие в суде обязательно?

— Да.

— Мне нужно решить, с кем оставить детей. С моей мамой или няней.

— Если у них не получится, можно поговорить с Настей, отзывается он.

— Думаю, у них получится.

Леша кивает, благодарит за чай и, поднявшись на ноги, выходит из кухни. Едва его спина скрывается в дверном проеме, из меня словно стержень выдергивают. Обесиленно упав на стул, я закидываю голову назад.

Меня сотрясает изнутри, и я не знаю, от чего сильнее – от того, что суд уже на этой неделе, или от страха, что нам втроем придется встретиться в одном месте, или от Лешкиной холодности.

Радует одно – его битва за детей закончилась быстро и без потерь полной капитуляцией Станиса. Моя еще впереди, но я намерена сражаться до последнего.