Больше не твои. После развода - Амина Асхадова Страница 63

— Состояние стабильно тяжелое…

— …

— Делаем все, что в наших силах…

Рамиса почти не слышно. Он снижает тон и что-то спрашивает у доктора, но чуть позже я понимаю, что именно.

— Что вы, ни в коем случае! Мне не нужны ваши деньги…

Когда до меня доносится возмущенный голос доктора, я закатываю глаза. Боже, Рамис и тут прямо в глаза сует им свои деньги, неужели он не понимает, что не все покупается и продается?! И жизнь нашей дочери, увы, тоже…

— Знаете, мы и без денег спасаем жизнь вашему ребенку. Лучше вам уехать до утра, вашей супруге необходим сон и покой, а в реанимацию на данный момент нельзя.

Как это — нельзя?..

Я закрываю лицо руками, изо всех сил желая лишь одного — оказаться с малышкой рядом.

— За деньги тоже нельзя! Так, еще одно упоминание о деньгах, и я буду вынужден вызвать полицию…

Доктор уходит.

Рамис — разгневанный и расстроенный — возвращается ко мне и с легкостью поднимает меня на руки.

— Рамис, я хочу увидеть ее… — хнычуему в шею.

— Родная, минуту назад я предложил ему за это лимон наличными, но он отказался. Это невозможно. Мы поедем домой.

— Что с ней? Что с ней, Рамис? Я никуда не уеду…

Но Рамис уносит меня против воли.

Быстро, тяжело дыша.

В его глазах я улавливаю сильную тревогу. Боже.

— Селин подключили к аппарату ИВЛ. Она в норме. Почти. Но она справится, Айлин. Доктор сказал, что ухудшений нет. Это хорошо, Айлин.

— Что?.. Она не может дышать сама? Давай останемся, прошу…

Рамис качает головой и спускает нас вниз, на первый этаж больницы. Внизу он заставляет меня одеться, а когда я отказываюсь и рвусь к лестнице наверх, то перехватывает и одевает насильно. Шарф, шапку, верхнюю одежду. Я обмякаю в его руках, когда понимаю, что он увезет меня отсюда любым путем. И что к дочери, увы, не пустят.

Не помню, как я оказываюсь в машине, но Рамис дает указание водителю везти нас обратно, в апартаменты, а часть охраны оставляет здесь, с дочерью.

Как и мое сердце. Оно, кажется, останется здесь навечно.

Рамис всю дорогу на телефоне — он пробивает свои связи, чтобы подключить знакомых врачей к нашей ситуации. И у него это удается. Я немного успокаиваюсь, когда понимаю, что о нашей дочери действительно позаботятся и сделают все необходимое.

— Рафаэль тоже на связи, — сообщает Рамис. — Они соберут консилиум и скажут нам, что за недуг у нашей дочери.

Я киваю и обреченно произношу:

— Это я не уследила. Я не одела ее тепло. Я отпустила ее на ту прогулку с хаски…

— Довольно, Айлин, — отрезает Рамис.

Он прижимает меня к себе, целует в висок, утирает слезы. Ему не так больно, как мне.

— Селин еще после прогулки мне сказала, что плохо себя чувствует. Весь вечер в постели провела, хотя это на нее так непохоже. Прошло больше двух суток, а я заметила только сейчас!.. Я — ужасная мать.

— Соберись, Айлин. Нам нужно дождаться утра, вот увидишь, все будет хорошо.

Я поднимаю обреченный взгляд на Рамиса. Облизав соленые губы, тяжело дышу и ищу в его глазах истинную веру в лучшее. Хочу убедиться, что он не врет…

А он меня целует.

Обхватывает мой затылок широкой ладонью и целует в губы. Мои — соленые, размякшие, его — жесткие, подавляющие, до боли знакомые. Запахи накрывают меня с головой, и на миг я обмякаю в его руках. Позволяю ему проникнуть,целовать, возвращать нас в прошлое.