Другие методы - Полина Ветер Страница 63

— Не хочется как-то…

Парень качает головой. Он кажется взрослее сейчас, может потому, что уставший.

Я закидываю ноги на диван и немного растираю. Никак не могу ограничить себя в воде, которая к концу дня устремляется в конечности.

Арам Суренович ругает меня за лишнюю жидкость, а я ничего не могу с собой поделать.

— Устала? – Замечает мои движения.

— Ноги затекли. Это нормально для меня в последнее время.

Он смотрит несколько мгновений, нахмурив брови, а потом ставит чашку и тянется к моим лодыжкам. Ловко перехватывает и укладывает их себе на колени.

— Давай я немного разомну, ты отдохнёшь, а потом продолжим.

Он даже не спрашивает меня.

У них в семье так не принято.

Я настолько теряюсь от его инициативы, что даже забываю возразить.

К тому же прикосновения его мягкие и приятные. Даня массирует мои ступни через носки, не совершая при этом ничего преступного, но я всё равно чувствую себя странно.

А потом происходит ещё более неожиданное.

Я ощущаю, как внизу живота, внутри, будто что-то трогает меня осторожно. Такое невероятное ощущение, что я замираю и почти не дышу, прислушиваясь.

Эти толчки повторяются, и я по инерции, находясь под впечатлением от ощущений, хватаю Даню за руку, останавливая массаж.

— У меня, кажется, шевелится… – Предполагаю, не понимая до конца, что это было. – Ребёнок… там внутри…

Прикладываю руку к животу, пытаясь нащупать, осознать, действительно ли это был малыш.

— Ты уверена? – У парня на лице озадаченное выражение.

— Нет… Это впервые такое…

Он будто взвешивает что-то в своих мыслях, смотря туда, где моя рука касается живота, а потом тихо спрашивает:

— Можно мне?

Я сомневаюсь.

Может, потому, что эмоции от первых толчков своего малыша хотела бы разделить с Сергеем.

А может…

Любое чужое касание мой организм сейчас воспринимает по-особенному. Тем более когда они в дефиците.

Наверное, моё молчание Даня интерпретирует как согласие, потому что уже через пару мгновений его рука ложится на живот рядом с моей, вызывая во всём теле напряжение.

— Я ничего не чувствую. – Говорит он хрипло.

— Я не знаю… – Качаю головой. – Может, показалось…

И тут снова ощущаю маленький толчок под пальцами и, чтобы показать ему, передвигаю длинные мужские пальцы в это место.

— Вот. Чувствуешь?

Он смотрит мне в лицо и кивает.

Это невероятно.

Маленький человечек внутри меня уже начинает вести активную жизнь. Ещё немного – и появится на свет…

— Я вам не сильно помешал?

Нашу странную близость нарушает негромкое, но резкое высказывание.

Это настолько неожиданно, что я аж подпрыгиваю и сразу отодвигаюсь от Дани подальше.

— Здравствуй, отец.

У меня сковывает горло, и я не могу произнести хотя бы звук.

И вроде не сделала ничего плохого, но чувствую себя разоблачённым предателем.

— Как хорошо вы проводите время в моё отсутствие.

— Я всего лишь помассировал Оле ноги, – разводит руками Даниил. – А потом у неё ребёнок зашевелился.

Кто просит его говорить вообще?

На лице Сергея выражение, не предвещающее ничего хорошего.

— Я и сам в состоянии сделать массаж своей жене, – отвечает он стальным тоном. – Вы закончили?

— Ещё нет. Но мы можем продолжить завтра. – Даня поднимается, наверное почувствовав, что сейчас ему лучше уйти.

— Я сделаю график и пришлю тебе на почту. – Мой голос дрожит.