Марафон в рай - Артур Каджар Страница 63

— Я пришел сюда в семь утра помедитировать, а он уже тут в позе лотоса.

— Йог? — спросила Нара. — Может, тоже медитировал?

— Йог был бы почти голый, а этот смотри как разодет. А еще к нему постоянно подходят люди. Понаблюдай.

Женщина в сари поднялась и отошла, поклонившись старцу. Ее место занял один из мужчин.

— Прием посетителей? — спросил Давид.

— Местный крестный отец, — усмехнулась Нара. — Давай и правда уйдем с солнца.

Они прошли дальше по пляжу и остановились перед кафе, на входе в которое картонный волк из «Ну, погоди!» держал в лапах плакат «Заходи! У нас вкусно!».

— Впечатление, что тут все для русских, — сказала Нара, усаживаясь за столик. Поморщилась. — Плечи жжет, похоже, обгорела. Забыла, что у меня кожа солнца боится.

Давид просмотрел меню.

— У нас спасали бы тебя мацуном. У них кефир есть, тоже подойдет.

После завтрака Давид намазал ее плечи холодным кефиром, от которого воспаленную кожу защипало, но почти сразу стало легче. Давид прикоснулся губами к мочке ее уха.

— Не сердись за вчерашнее, — прошептал он. — Я же просто мнение высказываю, а ты сразу вспыхиваешь. — Он накрыл своей рукой ее ладонь. — Горячая девушка.

— При чем здесь мой темперамент? — Нара выдернула руку. — Просто ты вчера конкретную дичь нес! Мама с папой расстались не потому, что не любили друг друга. Дома отец прячет ее фотографии и иногда тайком достает и рассматривает. Но о ней говорить не желает. Здесь что-то другое.

— А она его любила?

Нара задумалась. Потом тихо ответила:

— Понимаешь… Тогда мама просто исчезла. Уехала на гастроли и не вернулась. Папа сказал, что они разлюбили друг друга и расстались. Тетя вообще не желала говорить на эту тему.

— Она ушла к мужчине?

— Не знаю. Но недавно, когда я с мамой стала общаться, почувствовала, что она тоже до сих пор любит отца.

Мимо них прошла пожилая торговка, предлагающая клубнику и личи в пластиковых стаканах.

— Мама обожала клубнику. И отец всегда покупал ей — самую раннюю, за сумасшедшую цену. Даже когда с деньгами плохо было. — Нара всхлипнула. — Так вот, я спросила ее, почему не вернешься? Отрезала, что это невозможно.

Давид обнял ее за плечи, и она вскрикнула.

— Ой, прости, забыл про твои ожоги, — он засмеялся, — еще и в кефире вымазался.

Когда к полудню стало по-настоящему жарко, они пошли искупаться, но Нара сразу выскочила на берег — плечи жгло от соленой воды.

— Посиди сегодня дома, — предложил Давид, — а мы с Аша смотаемся кое-куда. Заодно и тебе от ожогов куплю что-нибудь помощнее, чем кефир.

— Куда это вы собрались?

Давид приподнял бровь.

— Секрет.

— Пополни заодно мой телефон, ок?

Давид и Аша уехали надолго. Нара, сидя на террасе, немного почитала в телефоне книгу, потом попробовала поспать, но было душно и плечи горели. Пришлось отворить входную дверь и окно, и на сквознячке она все-таки подремала пару часов.

Проснулась с легкой головной болью и решила пройтись. Солнце садилось, и было уже не так душно. Но вместо того чтобы насладиться долгожданной прохладой, она продолжала отыскивать недостатки в окружающем бытии. Непритязательные низкие одноэтажные дома были выстроены из каменных блоков, почти у всех какие-то пристройки из фанеры и листового железа.

Во дворах сушилось белье, бродили тощие курицы и играли босоногие детишки, кое-где женщины прямо на улице что-то готовили в чугунных казанах над огнем. Пахло дымом и пряностями. Ветви пыльных пальм резко раскачивались, когда по ним прыгали обезьяны. По дороге ей встречались меланхолично гуляющие коровы и неизменные кучи мусора.