Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара,Яра Северная Страница 63

Я не твоя собственность!

Ты моя! — он оборачивается, глаза горят. — Ты моя, Лера! И когда какой-то урод приезжает к тебе, пока меня нет — я должен знать! Сразу! А не потом, когда ты решишь, что можно сказать!

— Я не могу так жить! — срываюсь я на крик.

— Не могу отчитываться за каждый шаг! За каждый разговор! За каждую улыбку!

А ты не улыбайся другим!

Это безумие! Ты слышишь себя?!

Я слышу, что ты впустила в наш дом постороннего мужчину и скрыла это от меня! Потому что ты параноик!

Слово вылетает раньше, чем я успеваю подумать. Тамерлан замирает, будто я ударила его.

Что ты сказала?

Ты параноик, — повторяю, хотя внутри всё кричит — остановись, не надо.

— Ты видишь угрозу в каждом мужчине, который на меня посмотрит. Ты душишь меня своим контролем. Ты...

— Замолчи.

Нет! Ты хочешь знать, почему я не сказала тебе о Денисе? Потому что я устала бояться

твоей реакции! Устала ходить на цыпочках! Устала чувствовать себя виноватой за то, что другие люди существуют!

— Я сказал — замолчи!

А может, это ты замолчишь и расскажешь мне правду?! — кричу я, и слова вырываются

сами, помимо воли. — Может, ты наконец объяснишь, откуда эта паранойя?! Может, расскажешь мне об Ace?!

Тишина.

Такая плотная, что давит на уши.

Тамерлан стоит неподвижно. Лицо белое как мел. Глаза — пустые. Будто кто-то выключил свет внутри.

— Что... что ты сказала?

Ася, — повторяю тихо, и голос дрожит. — Твоя невеста. Я знаю о ней. Я знаю, что она

погибла.

Он стоит, не двигаясь, даже не моргает.

Откуда? — голос хриплый, чужой. — Откуда ты знаешь?

Я молчу. Не могу сказать. Не могу предать Патимат.

Откуда, Лера?!

— Твоя мама... - выдавливаю наконец. — Она рассказала. Когда я была у неё в гостях.

Его лицо меняется. Что-то в нём ломается — я вижу это, вижу, как трещина проходит через всё его существо.

Она не имела права

— Тамерлан...

Она не имела права!

Он отворачивается. Идёт к двери. Не к входной — к той, что ведёт в разрушенное крыло дома.

Туда, где пыль и запустение, где он не делал ремонт, где не включается свет.

— Тамерлан, подожди! Давай поговорим!

Он не оборачивается. Не останавливается

Дверь хлопает с такой силой, что дрожат стены. Где-то в глубине дома что-то падает

разбивается.

Тишина.

Я стою посреди гостиной. Одна. Руки дрожат. В горле комок.

Что я наделала?

Обещала Патимат молчать — и не сдержала слово.

Хотела быть честной с Тамерланом — и вместо этого ударила его в самое больное место.

Хотела объяснить, почему впустила Дениса — и превратила разговор в катастрофу.

Сажусь на диван, обхватываю голову руками.

В разрушенном крыле тихо. Ни звука, ни шороха.

Может, пойти за ним?

Нет. Не сейчас. Ему нужно побыть одному. Переварить. Успокоиться.

А потом....

Потом нам придётся говорить. По-настоящему.

Об Ace. О его страхах. О нас.

Если «нас» ещё существует...