Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 64

Тина, но в её голосе так и слышится тот самый восторг, который не скрыть.

— Не ссы, сеструха! — совершенно невозмутимо отвечает моя старшая красавица и чем‑то

шуршит. — Мы только чуток покатаемся, и всё вернём, будто так и было.

— Ягодка, — поучительно вздыхает Тая.

Вот мой лучик солнца, сладкая булочка и пирожочек наш. Она самая рассудительная,

только немного мечтательная бывает.

— Папа всегда всё знает, — добавляет младшая. — И не забывай о маме. Так что не

получится ничего скрыть.

— Зануда, — фыркает Ядвига, а я только глаза закатываю.

Вот же характер! Это просто… гремучая смесь всех моих матрёшек!

Да, я просто охренительно счастливый отец троих дочерей! Все, кто говорят, что мужики

мечтают только о сыновьях, никогда не держали на руках маленькие комочки счастья!

Женщина – это не просто продолжение рода, это сила, в которой заключается всё живое.

А у меня их три! Три дочки, три крючочка, три мои принцессы, которые, какого-то

хрена слишком быстро растут!

Ядвига, Тина и Таисия!

И да, если младшеньких мы с Танюшей называли сами, то со старшей в бой вступили наши

мамы-бабушки-прабабушка! И под чутким руководством Ягодке было присвоено гордое имя

— Ядвига Царёва! Таня только пыхтела, пытаясь убедить, что это совсем не модное и уж

слишком странное имя для девочки, пала под натиском старшего поколения.

— Танька, у нас в роду простые девки не рождаются, – уверенно заявила Людмила

Петровна под дружный хор кивков от моей мамы и любимой тёщи. – Так что не смей мою

правнучку слеплять с общей серой массой.

Людмила Петровна покинула нас несколько лет назад. Это было… очень сложно для моих

девочек. Но у нас остались ещё и бабушки. Так что жизнь продолжается.

Я оборачиваюсь, чтобы отойти подальше от комнаты и понаблюдать, как далеко зайдёт это

трио царевн, как хватаюсь за сердце.

— Фу бля! — пытаюсь выдохнуть негромко, но сердце колотится, как сумасшедшее.

— Кто бля? — спрашивает невозмутимо моя крошка, которая стоит передо мной, сложив

руки на груди — шикарной, нужно сказать, — и смотрит на меня снизу вверх, вскинув

идеальные бровки.

— Не ты, моя крошка, — стараюсь говорить тихо, чтобы девочки не услышали, но куда

там. Моя Танюша просекла, что я подслушивал, глаза закатила, развернулась и пошла в

сторону кухни.

— Муж мой, «фу бля» — вот тебе сколько лет? А ты так и не понял, как нужно укротить

троих взбунтовавшихся девиц? Со мной же справился когда‑то? — и всё это Таня говорит

так невозмутимо, что я кайфую от неё.

Она входит на кухню, где пахнет горячим холодцом и чесночком, берёт в руки фартук с

неизменной надписью «хозяйка тайги». Да, таких фартуков у нас целая полка! И это все

пошло от невероятной Людмилы Петровны!

— Крошечка, — подхожу к жене и сгребаю её в объятия, прижимая спиной к груди,

зарываюсь носом во всё так же пахнущие мёдом и молоком волосы и дышу ею. — Ты моя

женщина! Моя половинка! Ты та, без кого я буду как без ноги и руки одновременно. А

это же мои девочки. Сладенькие булочки. Я же их…

— Обожаешь, балуешь, многое позволяешь, — перебивает меня Танюша и ловко

разворачивается в объятиях, закидывая руки на шею. — Так что я взяла на себя

смелость и всё сделала за тебя.

— Татьяна! — хмурюсь я и понимаю, что эта ведьма таёжная снова сломала снегоходы,