Рецепт: как вернуть любовь - Саша Вандэр Страница 64

Я протянул ей скалку, и она приняла её с видом первооткрывателя, впервые увидевшего этот инструмент. Раскатать тесто у неё получалось не очень.

— Не совсем так, – с улыбкой сказал я, подходя ближе и вставая позади неё. – Смотри, как надо.

Я накрыл её руки своими, и мы вместе начали медленно и плавно раскатывать тесто, добиваясь тонкого, ровного пласта. Мой взгляд упал на её сосредоточенное лицо, где лёгкий румянец говорил о чём-то большем, чем просто концентрация на деле. Её волосы коснулись моего носа, и я, повинуясь внезапному порыву, наклонился ближе, к изгибу её шеи.

Полина замерла, а мои пальцы нежно сжали её руки. Её дыхание стало прерывистым, почти незаметным, и я ощутил, как её пальцы, в ответ, сжались под моими. Медленно, очень медленно, отпустил её руки, но не отстранился. Её глаза, поднявшиеся на меня, были полны невысказанных вопросов, смешанных с робкой, но явной надеждой. Румянец на её щеках вспыхнул ещё ярче, а губы слегка приоткрылись, словно в немом ожидании чего-то большего.

— Ты учишься очень быстро, – прошептал я, и мой голос звучал глубже, чем обычно.

Её молчаливый кивок и взгляд, прикованный к моему лицу, заставили меня забыть обо всём, кроме желания снова прикоснуться к её губам. Но вместо этого я отправился на поиски формочек для печенья. Найдя заветную коробочку, я вернулся к Полине и протянул её ей.

— Выбирай, какие тебе больше нравятся.

— Вау! – её глаза загорелись, когда она увидела разнообразие форм. – Хочу сделать пару елочек и звездочек. А ты что выберешь?

— А я тогда возьму оленей и человечков, – улыбнулся я.

Мы принялись за дело, вырезая фигурки из теста и заполняя ими противень. Полина была полностью поглощена процессом, смеялась, шутила и с удовольствием следовала моим указаниям. Когда противень был полон, я отправил его в разогретую духовку.

— Может, приберемся здесь? – предложила Поля.

Я кивнул и взялся за мытье посуды, пока она протирала стол от муки.

— Знаешь, а мне понравилось! – произнесла она, и в её глазах все еще плясали веселые искорки. – Это было весело.

Вытерев руки, я подошёл к ней и прислонился к краю стола.

— Когда украсишь их, будет еще интереснее, – сказал я.

В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем таймера. После поцелуя сердце всё ещё билось как бешеное, никак не желая успокаиваться.

— Никита, – тихо спросила Поля, опустив взгляд. – Почему ты позволяешь Стасу так над тобой издеваться?

— А ты почему продолжаешь привлекать его внимание к себе? – парировал я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Но… это неправильно.

— Неправильно, – повторил я. – Скажи, у тебя есть какие-нибудь принципы, которых ты придерживаешься в жизни?

Она задумалась.

— Скорее да. Я стараюсь избегать лицемерных людей.

— Вот и у меня есть свои правила, которые я не хочу нарушать.

— Почему?

— Потому что это докажет одному человеку, что он был прав.

Из духовки потянулся сладкий запах свежеиспеченного печенья, а следом за ним прозвучал звонок таймера.

— Похоже, печенье готово, – произнёс я, отворачиваясь к печи.

Мне хотелось спрятать волнение, которое вызвал её вопрос. Осторожно открыв дверцу, я вынул противень с румяными печеньками. Полина смотрела на меня, и я чувствовал её тревогу. Как объяснить ей, как тяжело мне приходится с отцом?