Танец первой жены - Полина Зорина Страница 65

Через два дня приехал Расул. Первой его увидела Айза в окно, вытянула шею, выглядывая на улицу. Зайнаб учила ее правильно «колдовать», показывала травы и рассказывала, сколько чего нужно положить, чтобы приготовить целебное зелье.

— Кто там явился, не запылился? – проворчала Зайнаб, кидая веточку чабреца в заварной чайник. – Еще гостей нам здесь не хватало!

— Расул! Расул! – радостно закричала Айза и бросилась из кухни.

— На улицу не выскакивай. Голову застудишь, тупой будешь! – крикнула ей вслед Зайнаб.

Расул не стал сигналить или звать хозяйку, просто вошел как к себе домой, впустив морозную свежесть.

Айза обхватила его за ноги, прижалась к нему.

— Соскучилась, что ли? – улыбнулся он, передавая мне объемные пакеты с логотипом супермаркета.

— Да! – пискнула Айза.

— Я тоже очень соскучился, – сказал, почему-то глядя на меня.

Чтобы избежать неловкости, я скрылась за дверью в кухню.

— Он, что, думает, что я голодом вас морю? – ворчала Зайнаб, наблюдая, как я достаю из пакетов продукты – фрукты, овощи, крупы, деликатесы.

Вскоре вошел Расул, уже без куртки, с Айзой на руках.

— И что тебя сюда принесло? – неприветливо встретила его Зайнаб. – Лет пять тебя не видела, еще б столько не видеть.

— Как ваше здоровье? – он проигнорировал ее тон и слова.

— Умирать пока, как видишь, не собираюсь. А ты еще выше стал. Куда растешь? Ешь, наверно, много. Не прокормишь такого. Раз приехал, к столу садись.

— Мы с бабой сделали зелье настоящее! – с горящими от гордости глазами стала тараторить Айза. – Ты знал, что ба – жера-баба? Она столько всех съела! А теперь у нее зубов нет.

Расул только улыбался.

— Чего вам еще привезти, – спросил он, оглядывая гостиную, когда мы перебрались туда. – Телевизор?

Старенький, с советских времен ламповый телевизор Зайнаб давно не работал.

— Зачем нам эта шайтан-машина? И без него спокойнее.

— Машинку швейную купи, – попросила я. – Деньги тебе, как вернемся, отдам.

У Зайнаб в кладовой хранились с десяток чемоданов с тканями. Она сама посетовала, что так и умрет, не сносив сшитой из них одежды. Красивые отрезы она не пожалела, на кукол-мотанок, которых наделала для Айзы.

Уже на следующий день Расул привез и швейную машинку и телевизор. Он сразу подумал об антенне, и теперь у Зайнаб был единственный дом в ауле с тарелкой на крыше.

Он зачастил к нам. Справил покосившийся забор, поколол все дрова, наполнил все выварки водой, чтоб Зайнаб не приходилось ее таскать.

— Опять твой, – проворчала как-то Зайнаб, выглядывая в окно.

— Кто мой? – мне послышался непристойный намек в ее словах. Это было обидно, она же сама прекрасно знала, что нет ни малейшего повода сомневаться во мне.

Она никогда не оставляла нас наедине с Расулом. Всегда сидела рядом, не сводя с него глаз и вслушиваясь в разговоры.

— Деверь твой! Глупая ты девка! Глупая и слепая, на оба глаза!

А через полтора месяца меня забрал Азамат, чтобы отвезти меня к имаму.

Эмир должен был туда приехать к назначенному времени. Когда я увидела Эмира, сердце болезненно кольнуло.

Он выглядел исхудавшим, одежда болталась на нем. Горбинка на носу стала куда больше.

— Хорошо выглядишь, – сказал он, подходя ко мне.

Я промолчала, потому что тем же ответить ему не могла. Эмир выглядел плохо.

— Я соскучился по девочкам.