Дорогая первая жена - Даша Черничная Страница 65

— Несколько дней назад я обращался к Сергею Петровичу с просьбой оперировать Назара, но был послан. А вчера я… скажем так, выручил Васнецова.

Моя бровь ползет вверх.

Судя по лицу Идара, выручать пришлось ценой собственной крови.

— И дословно, Надия: «Я буду оперировать вашего мальчика», — произносит Идар по слогам. — Но перед операцией нужно обследовать Назара, взять у него анализы, да хотя бы просто увидеть человека, сама понимаешь.

Прикладываю руку к животу, и шумно выдыхаю.

— Да, я понимаю, — спешно киваю. — Я сегодня же подготовлю все документы, которые у нас есть.

Смотрим друг другу в глаза. Его взгляд обжигает. Ну прости, что не бросаюсь на шею и ставлю все под сомнение. Будь я более ветреной и менее замороченной девушкой, может быть, уже рассыпалась бы в благодарностях.

— Я буду ходить, — тихо говорит Назар и улыбается мне. — Я смогу идти куда хочу! А может, даже заниматься спортом!

Подхожу к брату, беру его руки в свои:

— Будем молиться об этом. А пока — завтрак сам себя не съест.

Назар сметает все одним махом, Идар тоже ест быстро, с аппетитом, а у меня кусок в горло не лезет от близкого контакта с Юнусовым.

Я ухожу к себе и возвращаюсь, когда Идар уже убирает посуду в посудомойку.

— Садись, — указываю на стул напротив, и Идар опускается на него.

— Зашивать меня будешь? — кивает подбородком на шовный набор.

Наношу крем на кожу вокруг раны, чтобы немного обезболить.

— А у меня есть другие варианты? — усмехаюсь тихо. — Уверена, если бы ты хотел, чтобы тебе зашили рану в медицинском учреждении, то вернулся бы домой с уже обработанными травмами.

— Может, я никому не доверяю, кроме своей жены? — в глазах Идара пляшут искорки веселья, он кладет руки мне на колени и тянет к себе.

— Спокойно! — легонько хлопаю его ладонью и строго смотрю в глаза. — У тебя, помимо жены, еще было к кому обратиться.

Черт… не смогла сдержаться.

Идар хмурится, искорки, которые сверкали в глазах, гаснут.

— У меня нет других женщин, кроме моей жены, — говорит твердо, но я лишь печально улыбаюсь в ответ на эту фразу.

— Идар, я готова принять правду, какой бы отвратительной она ни была, но прошу тебя, не унижай меня враньем, — произношу с такой злостью, что и сама не верю в то, что это я говорю. — Когда ты объяснял мне, что я буду лишь номинально женой, ты был со мной куда честнее.

Натягиваю перчатки, чтобы начать шить, но Идар перехватывает меня за локти:

— Все изменилось, Надия, — смотрит мне в глаза своими темными глазами, которые… ох, чувствую, погубят меня.

— А мне кажется, Идар, что не изменилось ни черта. Как и раньше, у тебя своя жизнь и женщина, с которой ты по-прежнему встречаешься.

— О чем ты? — смотрит на меня хмуро и с раздражением.

— Убери руки, мне надо зашить твою бровь.

Но куда там, Идар и не думал меня слушаться.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — давит взглядом и голосом.

— Только чтобы ты сидел ровно и не болтал. Напомню: я гинеколог, а не хирург. То, что я несколько раз практиковалась в зашивании промежностей, еще не говорит о том, что я тебя зашью ровно и оставлю красавчиком, а не изуродую в духе Франкенштейна.

Беру иголку, прицеливаюсь, оценивая как лучше зашить, а сама вижу, как губы Идара расползаются в улыбке.

Вот подлец, а…

— Выходит, я красавчик? — спрашивает тихо.