Искры льда - Елена Хантинг Страница 66

Я хмурюсь.

— Это спортивный лагерь для детей из малообеспеченных семей и детей с особенностями.

— Миллер спонсирует тех, кто не может себе этого позволить, – говорит Санни.

Иронично, но это шокирует Лили.

— А. Я не знала. – Она знает обо мне только то, что пишут в интернете и постят поклонницы, так что да, это далеко не полная картина.

— Мы об этом не распространяемся.

— Что за лагерь, еще раз?

— «Плотина Бобра», – отвечает Санни за меня.

Мне не нравится этот разговор – как будто меня допрашивают на электрическом стуле. У Лили такое выражение лица, будто кто-то насрал ей в утренние хлопья.

Дейзи похлопывает меня по руке.

— Ты всегда делаешь такие замечательные вещи. Очень щедрый, да, Санни?

Санни скромно улыбается.

— Да, он такой. – У нее почти виноватый вид. Не понимаю почему.

— В этом нет ничего такого. Просто такая мелочь, как деньги, не должна лишать детей возможностей.

— Приятно, когда можешь раскидываться деньгами, – демонстративно говорит Кейл, чтобы все услышали.

Хочется запихнуть этого урода башкой в унитаз. Он из меня злодея делает. Если бы мы были на льду, я бы жахнул ему клюшкой по ногам. Но мы не на льду. У меня в качестве оружия есть только слова.

— По-твоему, помогать детям попасть в спортивный лагерь – это раскидываться деньгами?

— Думаю, Кейл не это имел в виду, – перебивает меня Санни.

— Просто есть более важные проблемы, общественно важные.

Я знаю таких мужиков, как Кейл. У меня были такие одноклассники – у них на все было свое мнение, и они спешили им поделиться, находили в тебе слабость, а потом переворачивали твои же слова. А я плевать хотел на его комплекс превосходства.

— То есть спонсировать лагерь для детей из малоимущих семей и финансировать программу для адаптации в этом лагере детей с особенностями развития – это не общественно важное занятие? Какое интересное мнение.

Он замирает, как олень в свете фар. Лили просто будто язык проглотила. Иногда стереотипы вокруг профессиональных спортсменов меня дико бесят. Я очень рад, что Эмбер подробно объяснила мне программу лагеря на этот год.

— Миллер много работает с благотворительностью. – Санни переводит взгляд с него на меня и обратно.

Не хочу оправдываться перед этим уродом или чтобы Санни меня оправдывала. Я свои деньги зарабатываю тяжелым трудом. Да, большие деньги, но я посвящаю работе всего себя.

А еще я понимаю, что у моей карьеры есть свои ограничения. У меня есть время до того, как мое тело перестанет справляться, до того, как я стану недостаточно быстрым, недостаточно талантливым, перестану поспевать за ребятами помоложе. Я начал заниматься благотворительностью, чтобы в моей жизни было что-то помимо хоккея, к чему я мог бы обратиться, когда карьеру придется завершить.

Лили ставит точку в нашем диалоге до того, как моя жопа окончательно разгорится.

— Нам пора. Ехать далеко, а лагерь надо разбить до захода солнца.

Энди просовывает голову между Санни и уродом, пихает ее моськой.

— Что такое, Энди? – Санни берет в ладонь слюнявую морду и тычет его носом в нос. Обычно он целует ее в такой момент, но в этот раз держит пасть закрытой.

— Что ты там ешь? Дай. – Энди не разжимает зубы, и Санни выставляет ладонь. – Дай!

Он выплевывает обслюнявленный зеленый резиновый комок.