Няня для дочки отшельника - Аня Вьёри Страница 66

— Не отобрал, а купил, – выдает он, не глядя на меня. – Купил! – опускает руки и с вызовом смотрит на меня. – Я платил ей за каждый день беременности! За каждый из этих двухсот восьмидесяти двух дней! – его лицо перекашивает гримаса ненависти. – Потому что эта дрянь постоянно пыталась сделать аборт! Даже на шестом месяце, когда Лизка в ее животе уже шевелилась, рванула в какую-то клинику сделать себе ранние роды!

Я вздрагиваю от услышанного.

Холодеют руки, сводит живот.

— Как? – только и могу выдавить из себя.

— А вот так! – огрызается он. – Она ее не хотела! Когда забеременела, первым делом понеслась в абортарий. Я ее в кабинете врача перехватил! Пообещал оплатить все! Любой каприз! И пластику после родов! И часть бизнеса на нее переписать! – сейчас Миша смотрит мне в глаза. – И я сдержал свое слово, Инга. Семь лет назад я отдал этой женщине треть всех своих активов. Лишь бы она выносила Лизу. Конечно, о том, чтобы сохранять брак не могло быть и речи. Не представляю, как можно жить с тем, кто так настойчиво хочет убить твоего ребенка. Естественно, мы развелись. Сразу после родов. Вот только о родительских правах я тогда не подумал, – он шумно вздыхает. – Мне было не до того.

— Миша, – шепчу я, – прости…

— Инга, – он жмурится, сцепляет пальцы в замок. – Я тебя только об одном прошу – не уезжай сейчас никуда. То, что произошло, тяжело пережить, но ты очень нужна Лизе.

— А… А тебе? – спрашиваю несмело.

Он не отвечает.

Просто поднимается и уходит из кухни.

Я слышу, что он идет не в свою спальню, а в комнату дочери.

Сегодня он будет спать там…

.

***

Утро начинается почти как обычно.

Завтрак готовлю я.

Почти машинально завожу тесто на оладьи. Медленно выкладываю ровные лепешки на сковороду.

Монотонная работа немного успокаивает и отвлекает, и я почти не вздрагиваю, когда слышу за спиной:

— Доброе утро!

— Лиза! – ахаю. – Доброе, малышка.

— А можно я тебе помогу? – она протискивается между мной и столом.

— Конечно, можно, лапушка моя, – целую ее макушку.

— Я буду накладывать! – произносит уверенно.

— Смотри, чтобы масло не брызнуло.

Поправляю ей волосики, оборачиваюсь, чтобы взять полотенце и…

Натыкаюсь на тяжелый взгляд Михаила.

— Доброе утро, – тихо произносит он.

— Доброе, – слова застревают у меня в горле.

— Мам! Сгорит! – окликает меня Лиза, а у меня из глаз брызжут слезы.

Миша не поправляет ее. Не перечит.

Миша сделает все для Лизы.

Даже женится на мне.

— Давай снимем!

Прикусываю губу, тянусь за лопаткой.

— Мам, – Лиза поднимает взгляд. – Почему ты плачешь?

— Потому что я тебя очень люблю, – прижимаю ее к себе.

— Я тебя тоже! – произносит мне в живот Лиза. – А та тетя просто дура!

Я боязливо оборачиваюсь на Михаила.

— Лиз, – начинает он.

— Она хотела меня украсть у тебя и мамы! – выкрикивает ребенок.

— Да, это так, – соглашается Миша. – Но я ей этого никогда не позволю. Слышишь? Я никому тебя не отдам!

— А я ни к кому от тебя не уйду! – почти весело проговаривает Лиза и подбегает к отцу обняться.

Боже, слава тебе! Она перенесла эту историю гораздо легче, чем мы…

Гораздо легче, чем мы рассчитывали.

— Михаил, – произношу дрожащим голосом, отвернувшись к сковороде, – а вы не в курсе, на каком этапе ремонт в школе?

— А что конкретно вас интересует? – вкрадчиво спрашивает он, моментально отзеркалив мое к нему обращение на “вы”.