Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 66

— Мы работали с ним по теме хищений. Кажется, София ему понравилась.

— Ничего подобного! – Я бросаю на нее сердитый взгляд.

— Помню-помню, как вы любезничали, когда мы с Антонио наткнулись на вас в холле!

Она проводит рукой по груди Антонио.

Я кладу руку на колени и сжимаю в кулак. Так и дала бы между глаз чертовой провокаторше!

— О чем она? – озабоченно смотрит на меня Мира.

— Ни о чем. Он и его дружки не любезничали, а нарывались на ссору. – Я смотрю Авроре прямо в глаза.

Она отмахивается от моих объяснений:

— Ну да, конечно!

— Держись от него подальше!

В голосе Антонио столько злобы, что все взгляды поворачиваются к нему.

Мира неловко ерзает на сиденье.

— Он ирландец, а значит, враг.

После выпада Антонио за столом воцаряется тишина. В конце концов, все мы на нервах после убийства отца Томмазо.

Кстати, вот и Томмазо: стоит в торце стола, обводя нашу компанию удивленным взглядом.

— Я что-то пропустил?

Не дожидаясь, пока кто-нибудь ответит, я встаю:

— Пошла за едой.

— Я с тобой, – говорит Мира, и мы отходим от стола. – Ты как? – спрашивает она.

— Лучше не бывает, – вру я.

Вечером, когда стучится Антонио, меня все еще гнетет обида за то, что произошло в столовой. На ужине я избавила себя от необходимости лицезреть их с Авророй телячьи нежности, сев за стол Коста. Правда, я знала, что вечером придется встретиться с ним, чтобы обсудить следующее мероприятие в пятницу, поскольку в прошлый раз сделать это не удалось.

— Привет.

Я распахиваю дверь и, не дожидаясь ответа, возвращаюсь на диван, где записывала по пунктам, что нужно сделать для вечера караоке.

— Почему ты ведешь себя так, будто злишься?

Чертов красавец подходит ко мне, приняв вызывающую позу.

— Может, потому что я и вправду злюсь?

Я вновь опускаю взгляд в блокнот, где перечисляю все задачи, которые необходимо выполнить.

— Тебе-то на что злиться?

Судя по тону, он думает, что злиться следует ему. Я не отвечаю и продолжаю строчить в блокноте. Он вырывает у меня блокнот и швыряет через комнату.

— Какого черта, Антонио!

— Не заставляй меня повторять.

Он скрещивает руки на груди.

— Что, черт возьми, это было в столовой на ланче? – взвизгиваю я.

— Отличный вопрос. – Антонио нависает надо мной, и я вжимаюсь в диван. – Почему этот ирландский засранец решил, что имеет право к тебе прикасаться? Он пытался тебя поцеловать!

Я вскипаю. Хватает наглости меня допрашивать, в то время как Аврора чуть не насиловала его за столом!

— Тебе-то какое дело? Ты не терял времени даром, развлекаясь со своей невестой.

Он скрипит зубами:

— Не меняй тему, София. Почему ирландец тебя лапал?

— Понятия не имею. Спроси у него. Наверное, чтобы взбесить меня.

Антонио хватает меня за шею.

— Только одному мужчине позволено прикасаться к тебе губами – мне! Если увижу козла еще раз, отрежу ему пальцы, один за другим.

— Да? И как ты объяснишь это своей невесте?

Я делаю ударение на слове «невеста». Он так близко, что мне трудно рассуждать здраво, и я забываю, почему на него злюсь, потому что тело рвется в его объятья.

— Я не обязан ничего объяснять своей невесте. Единственный плюс в положении будущего главы мафиозного клана.

Наши взгляды встречаются.

— А мне как объяснишь? – почти шепотом спрашиваю я.

Его губы касаются моих обжигающим поцелуем. Он сделает это, потому что не может по-другому. Потому что сходит с ума от ревности, видя руки другого мужчины на моем теле. Потому что любит меня, а не ее.