Больше не твои. После развода - Амина Асхадова Страница 67

Дальше он заговорил о результатах исследования, ради которого мы прилетели сюда.

— Также я изучил все полученные результаты и могу сделать вывод, что при рождении Селин вам сильно повезло.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю не своим голосом.

— Вам повезло, что девочка выжила при рождении и что пневмония не забрала ее жизнь в течение первых двух недель, — огорошивает Рафаэль.

— Что? — переспрашиваю я. — Но ведь все было хорошо, о чем вы говорите?

— Я не исключаю, что это могло случиться и при внутриутробном развитии. Как правило, такие беременности замирают на любом сроке, даже на восьмом и девятом месяце беременности. Женщины рожают мертвого ребенка и впадают в глубокую депрессию. Вам повезло, Айлин, что вы не только родили здорового ребенка, но и не потеряли его в первые дни его жизни.

— Мне никто об этом не говорил. Я не знала, что могли быть такие последствия, — качаю головой.

— Такое возможно. Все зависит от компетентности врача и уровня оборудования, которым располагает больница.

Я вспоминаю свою беременность, когда ушла от Рамиса, и я точно помню, что меня о таком не предупреждали. С плодом совершенно точно все было в порядке.

— Мне известно о вашей первой беременности. Могу сказать несколькослов? — тактично спрашивает врач.

— Да…

Я с шумом сглатываю, бросая быстрый взгляд на Рамиса.

— Я изучил документы, с большой вероятностью вы бы доносили плод до седьмого, восьмого или даже девятого месяца, но родили бы мертвого ребенка. Либо он бы умер в первые недели жизни. Я осуждаю, что Рамис не сказал вам правду, но аборт на первых месяцах был лучшим показанием для вас.

Выбежав из кабинета, я чувствую себя опустошенной и без сил. Рамис усаживает меня на кресло, садится на корточки передо мной и внимательно смотрит. У него холодный разум. В отличие от меня, ведь я даже не дослушала Рафаэля.

Слышать правду было слишком больно.

К счастью, Рамис не напоминает мне о прошлой нашей ночи, проведенной вместе. Я бы точно этого не пережила и провалилась бы сквозь землю.

Рафаэль выходит из кабинета и вручает мне все документы, просит хранить их бережно и перечитать, когда мне станет лучше. Мне стыдно, что я убежала, но слышать о смерти в то время, когда дочь находится на грани от нее — это было слишком.

— Я не врал тебе, когда говорил, что первый плод был нежизнеспособен. Да, это чудо, что Селин выжила при рождении. Но последствия могли быть травмирующими. Как при первой беременности.

— Значит, я больше не смогу иметь детей? — спрашиваю тихо.

— Ты не дослушала Рафаэля. Дело в нас с тобой. У нас несовместимость, Айлин.

— Но Селин…

— Селин — исключение. Прекрасное исключение. Больше такого исключения не будет. Да и ты, уверен, не горишь желанием иметь от меня детей. Слишком дерьмовое было прошлое.

Мы молчим.

Я собираю себя по кусочкам и пытаюсь не поймать паническую атаку при мысли, что при рождении Селин могло случиться что-то страшное. Главное, что этого не случилось, и я вырастила чудную дочь.

Только теперь ей приходится бороться за свою жизнь в несколько раз сильнее.

— Ей всего четыре года, а в больницах мы провели большую составляющую ее жизни, — говорю Рамису, когда мы выходим из клиники. Я зябко обнимаю себя за плечи. Холодно.

— Сейчас тебе нужно думать трезво. Придется поехать в Москву, Айлин. Ради дочери.