Дорогая первая жена - Даша Черничная Страница 67

Удобно.

Хорошо, что я никогда не доверял ей на сто процентов и всегда дополнительно предохранялся презервативом.

— Скучно — иди работать, я уже говорил тебе, — предлагаю спокойно.

Олеся дергается от моих слов, но быстро берет себя в руки и кладет ладони мне на плечи, прижимаясь теснее.

— Да что мы все об этом, — интонации становятся мурлыкающими. — Я так рада, что ты наконец приехал ко мне и можешь побыть со мной… хоть сколько-то. Мы так давно не были вместе, я все жду тебя, жду, но ты не приходишь.

Олеся пытается стянуть с меня пиджак, но я перехватываю ее руки.

Она мягко выпутывается и кладет руки мне на бедра, ведет ладони к паху:

— Хочешь, наберу ванну? Помнишь, как мы раньше могли целый час провести в пене, с шампанским. Я бы так хотела вернуть те времена, когда ты полностью принадлежал мне и мне не приходилось делить тебя с другой.

Отвожу ее руки.

— А нет, так давай накрою на стол. Ты же наверняка голоден?

Разворачиваюсь к ней и смотрю прямо в глаза:

— Нам пора расстаться, Олеся.

Улыбка на ее лице дергается, будто пронизанная током.

— Давно следовало это сделать, — говорю спокойно. — По-хорошему, когда стало известно о моем браке с Надией, мне стоило прекратить общение с тобой. Так было бы правильно и честно по отношению к вам обеим.

Олеся отшатывается, ее улыбка искажается гримасой боли.

— Вот ты, значит, как со мной, — голос полон злости.

— Так будет лучше для тебя самой. Найдешь себе свободного мужчину и обретешь с ним счастье.

— Я сама решу, что лучше для меня! — взвизгивает и топает ногой. — Ты не имеешь права решать за меня, что будет для меня хорошо, а что плохо!

— Как скажешь, — киваю согласно. — Тогда я решу, как будет лучше для себя. Нам надо прекратить всякое общение.

Глаза Олеси наполняются слезами, ее взгляд полон ярости.

— Что, все-таки охмурила тебя эта бедная овечка?

— Прекрати, — осаждаю ее резко. — Матери меня, но обзывать Надию не смей.

— Конечно, куда я лезу против практически святой! — всплескивает руками. — Вот только ты дурак, если думаешь, что она такая хорошая. Зачастую девушки, подобные ей, имеют за спиной кучу любовников и пускают пыль в глаза, изображая, что они беленькие и пушистенькие.

Я понимаю, что адекватного разговора не выйдет: она пройдется сначала по мне, а после по Надии.

— Олеся, мое решение не изменится. На этом мы ставим точку. Квартира будет оплачена за этот месяц и следующий. Дальше тебе придется самой решать свои финансовые вопросы.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу, как в гостиной что-то летит в стену и разбивается.

— Я ненавижу тебя, Юнусов! — вопит Олеся. — Если ты думаешь, что можешь вот так просто слить меня, то ошибаешься.

Возвращаюсь назад, в гостиную.

— Если ты думаешь, что можешь мне угрожать, то советую спуститься с небес на землю прямо сейчас. И да, — указываю на разбитую вазу, осколки которой валяются осколками на полу: — За этого теперь придется платить тебе.

Ухожу из квартиры под трехэтажный мат и проклятия, но с чистой душой.

Пару часов провожу на работе, а потом еду в автосалон за машиной Нади.

Дома Лейла, Надя, Назар и Зевс, гуляют на улице.

Лялька бросает псу мяч, Надя смеется, Назар тоже выглядит счастливым.

Удивительное и совершенно незнакомое ранее чувство, что я дома, прошивает меня импульсами, которые отдаются по всему телу.