Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 67

и отвага? В избытке! Даже детям нашим досталось, но в этом и прелесть нашей семьи.

Может, нужно нескончаемые признания в любви, громкие поступки и слова? Нет! Я такого

не хочу! Я видела это всё в жизни, и мне не понравилось!

Может, чтобы денег было настолько много, что не успевали бы даже тратить? Так я могу

смело сказать, что сколько бы их ни было, их будет либо как раз впору, либо не

хватать. Так уж устроен человек! Всегда будет добавляться в список «хочу» то, что по

сути и не нужно, но почему‑то хочется!

И вот мы уже неделю как снова уехали в лес. У девочек каникулы, и мы, как и обычно,

умчались в наш лесной домик, куда так и не добралась ещё связь. Девочки

проказничают, мы отдыхаем, ходим в баню, едим то, что успеваем приготовить, и…

просто живём и любим друг друга.

— Папуля, ну пожалуйста! Ты же у меня самый лучший! — услышала я умоляющий голос

Ягодки и закатила глаза, начиная загибать пальцы на руке.

В этот раз успела загнуть все пять, как мой муж сдался под натиском счастливой

дочери!

Ягодка подскочила с места как ужаленная, надвинула шапку‑ушанку посильнее, застегнула

комбез под самое горло, варежки и вскочила на снегоход.

Замерла буквально на секунду, заметив меня, и, моргнув, крикнула:

— Папа разрешил!

И её снегоход, который она починила сама лично, стартовал с места, поднимая в воздух

целую кучу снега.

Нет, я не стала спокойнее и уж тем более не стала покладистее. Просто я повзрослела.

С появлением детей я поняла, что они и без моего примера наберутся всего, чего нужно

будет. Сама же… Я просто стала мамой.

— Я не смог ей отказать, — ко мне подошёл Миша и снова сгрёб в объятия, заглядывая в

глаза.

— Ты никогда не можешь ей отказать, — пытаюсь говорить серьёзно, но губы сами

растягиваются в улыбке.

— Они же мои мини‑матрёшки. Я их сам делал, — Миша склоняется к моим губам и целует.

— Они просто завладели моим сердцем и манипулируют, пользуясь возможностью.

— А как на работе, так мужики бедные по струнке у тебя ходят, — хмыкнула я.

— Это они тебя боятся, крошка‑матрёшка старшая, — уже в открытую заржал Миша.

Он сжал меня в объятиях, и мы замерли посреди нашего лесного двора. Вот так просто

остановились и даже задышали в унисон — в невероятной умиротворяющей тишине мира

Сибири!

— Люблю тебя, моя крошка‑матрёшка, — вроде и спокойно произнёс Миша, но так глубоко

упало каждое слово, будто угольки, которые он регулярно подбрасывает в наш общий

очаг, а я раздуваю.

— И я люблю тебя, мой царский медведь, — счастливо ответила я.

Миша шумно выдохнул и подхватил меня на руки, будто я ничего не вешу, и закружил. А

через мгновение мы грохнулись с ним в самый большой сугроб.

Эх, кабы я была царица… Кабы была, я бы не поехала в Сибирь. И хорошо, что я стала

царицей здесь! Где деревья шепчут нам песни по вечерам, а морозы укутывают холодом.

Где наша семья прошла всё, что только можно было, и ещё предстоит!

Как там у Пушкина: «Я бы для батюшки царя, родила б богатыря»! Я и родила! Только не

богатыря, и трёх цариц! Так что Пушкина я переплюнула! У меня теперь свой личный

медведь и моё царство-государство! И я благодарна судьбе за то, что она привела меня

сюда.