До самой смерти - Элис Вайлд Страница 67

На мгновение мне приходит в голову мысль попытаться вырваться, но затем я слышу звон цепей по полу. Значит, после встречи с Персефоной они снова заковали мои руки и ноги.

Я стону, когда меня грубо тащат вниз по лестнице, выдавая, что пришел в сознание. Хватка стражников только усиливается.

— Отпустите меня, – приказываю я, радуясь, что хотя бы кляп забыли.

Конечно, они не слушают. Любое сопротивление лишь заставляет их сжимать пальцы крепче, оставляя новые синяки поверх старых.

Им все равно. Я не тот бог, которому они служат.

Раздражение постепенно растет во мне, пока меня снова тащат все ниже, ниже, ниже, в холодные подземелья Аида.

Меня швыряют в камеру, и я падаю на каменный пол, выбивая из себя весь воздух.

Несколько мгновений я просто лежу, пытаясь восстановить дыхание и привести мысли в порядок. Мне нужно придумать, как спасти Хейзел. Все куда хуже, чем я думал.

И снова это только моя вина.

Мне следовало знать, что нельзя играть с силами любви.

Очевидно, я оказался плохим хранителем для нее.

Как бы сильно мне ни хотелось поддаться прикосновению смертной, я не смог.

Я никогда не чувствовал той любви, что Хейзел испытывает к Смерти, и это разбило меня. Даже прикасаясь ко мне, она желала его.

Мы с братом часто спорили о любви и страсти, но даже я не стану ложиться с женщиной, которая этого не хочет.

Антерос.

Сидя на холодном полу, я вдруг понимаю, что у меня есть план. Или нечто, что можно назвать таковым. Смерть наверняка бы не одобрил, но его здесь нет.

Зато есть я.

И сейчас это может быть единственным способом спасти Хейзел от Аида. Единственным способом передать весть Смерти о происходящем.

Это будет непросто, но, возможно, именно так мы сможем все исправить.

Почти с радостью я поднимаюсь на ноги.

Прислушавшись, я улавливаю приближающиеся шаги стража, совершающего обход.

Я жду. Терпеливо.

Когда страж наконец подходит, я придвигаюсь ближе к холодным железным прутьям. Он останавливается у соседней камеры, ухмыляется кому-то внутри и продолжает путь ко мне.

Я стараюсь скрыть довольную улыбку, чтобы он ничего не заподозрил.

— Отойди от решетки, – огрызается он, пиная дверь сапогом.

— Не думаю, что отойду.

— Не заставляй меня заходить внутрь, бог. С удовольствием научу тебя уважению.

Я не удерживаюсь от смешка. Разве он не видит, как мало они добились пытками?

— Я требую аудиенции у Аида. Скажи ему, что его гость, Эрос, просит встречи.

Страж лишь усмехается и следует дальше, не отвечая.

Я жду, пока он отойдет, и снова выкрикиваю свое требование. Он игнорирует, но это лишь побуждает меня кричать громче.

Когда он уже почти у выхода из помещения с камерами, я улыбаюсь:

— Хорошо. Тогда я призываю Бога Любви! – кричу я. – Призываю своего брата, Антероса, на Испытание Любви!

Шаги стража замирают. Я слышу, как его сапоги шаркают по грязному полу, когда он разворачивается. Я чувствую его раздражение в воздухе, к нему примешиваются напряжение и беспокойство.

— Что ты сказал?

— Я призвал Антероса, – вздохнув, повторяю я. – Я требую Испытания Любви. – Страж замирает, уставившись на меня.

— Ты знаешь о последствиях? – рычит он, приближаясь, пытаясь запугать меня.

— Очевидно, – усмехаюсь я. – Он мой брат.

Тот медлит, не зная, что делать.

Уверен, за все годы службы у Аида ему не доводилось сталкиваться с подобным.