ИЗМЕНА. Развожусь! - Евдокия Гуляева Страница 67

Без сборов. Вопрос с квартирой я заранее решила дистанционно, поэтому ехала прямиком в новою жизнь.

Конечно, можно было бы временно вернуться в родительский дом, вот только это слишком просто. Неправильно.

Дождь зарядил по полной. Молча, расфокусированным взглядом я смотрела на то, как одни капли воды скользят вверх по ветровому стеклу, другие ползут вниз, а некоторые кажутся застрявшими на месте.

Мысли были обрывочны и хаотичны, ни за что не цеплялись. На моём лице застыла маска спокойствия и безмятежности, вот только руки выдавали напряжённое душевное состояние: пальцы нервно теребили обручальное кольцо. Осталась самая малость – его снять.

* * *

Две недели спустя я чувствую себя, словно в адском котле, и, если ещё несколько дней назад закипающем, то уже сегодня интенсивно кипящем.

Журналисты моментально растащили “горячую” информацию о нашем разводе по редакциям газет, телевидению, радио и интернет каналам. Жутко громко и запредельно грязно. В погоне за сенсационными подробностями, теперь меня караулили перед подъездом, всеми правдами и неправдами пробирались к двери квартиры. Стучали. Трезвонили. Преследовали. Осаждали.

Три дня назад, кем-то нанятая частная охрана расположилась в помещении консьержа на первом этаже и оттеснила на улицу самых назойливых и слишком пронырливых. Однако, некоторые всё же умудрялись просачиваться, и как только проходили этот сложный квест – врывались и всеми силами оккупировали дверной звонок.

Квартира у меня небольшая, поэтому о размещении здесь персонала речь изначально не шла. Постоянное присутствие чужих, с которыми я пока не хотела даже знакомиться – не совсем то, к чему была готова моя хрупкая психика. Разве что только и оставалось – поставить стул для дежурного у двери, как в больнице.

Ольга в вынужденном отпуске. Я сама на этом настояла. В противном случае, её бы в ошмётки разорвали, ей-богу! Ненаглядный Константин остался верен своему Бессонову.

У папы какой-то очередной важный саммит, у мамы – мигрень из-за повреждённого лечебным голоданием биополя.

А я…

Просто пытаюсь не сойти с ума в этом кошмаре. Правда, это оказывается труднее, чем хотелось бы.

Мой телефон нескончаемо вибрирует входящими звонками и оповещениями. Имеется несколько голосовых сообщений от папы, пара приглашений на участие в общем собрании акционеров от BeSS Technologies, несколько вызовов от Генерального, Будровина и Стаси, а ещё от бывшего мужа. Вот как раз эти я твёрдо игнорирую.

Вдох… Вдох… Вдох…

Когда я последний раз нормально ела? А ненормально?

В позе эмбриона, лежу на кровати, в тёмной комнате спиной к окну, которое слава богу наглухо закрыто плотными шторами. Бесконечное количество часов будто в длительном бессознательном состоянии. И всё же, как ни старайся, как ни крути, а во мне нет спокойствия. Любой шорох, любой звук сковывает моё нутро.

Нет!

Меня нет!

Меня ни для кого нет!!!

Несколько мгновений тишины, а дальше снова вибрация телефона или стук в дверь (звонок давно отключён), – и моё сердце тут же заходится, дыхание срывается в нечто судорожное, паническое; и вот уже лёгкая дрожь тела перерастает в крупную нервную тряску.

Затравлено смотрю на экран, где высвечивается имя: Бессонов. Нехотя принимаю вызов и просто молчу.

— Поля, открывай… – сказано твёрдым голосом, абсолютно уверенным в том, что его будут слушать. – Я не уйду!