Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова Страница 69

Глава 43

Кира

Замираю в шоке.

Я понимаю, что должна сейчас уйти, но в голове все кружится. И я не сразу соображаю, что должна сейчас сделать.

Наивная идиотка, я ехала в дом к Назаровым с полной уверенностью, что…

А «что», собственно? То, что я сама себе напридумывала?

— А вы, получается, учитель нашей Миры? — довольно дружелюбно улыбается мне жена Артура.

— Получается, — не знаю, зачем вру.

Мало того, что я больше не работаю в школе, так еще и не ухожу, хотя мне явно тут не место.

— Тогда проходите, — хозяйка дома чуть отходит в сторону, чтобы пропустить мня внутрь. — Я как раз готовила смузи. Угощу вас. Вы любите правильную еду?

Все ее слова отчего-то смазываются для меня в один нелепый набор букв. Но я все равно прохожу в дом, точно все еще где-то в глубине души верю, будто все не то, чем кажется.

Словно еще может получиться.

У нас.

А потом смотрю на эту восхитительную и безумно сексуальную девушку, и… правда становится очевидной.

Но я не понимаю… все эти цветы, работа, драка, в конце концов! Зачем это все?

Значит, тогда нам нужно прекратить.

Хотя, что за бред я несу? Нельзя прекратить то, чего никогда не было?

— Надеюсь, вы хорошо относитесь к сельдерею, — как ни в чем не бывало, продолжает улыбающаяся мама Мирославы. — Я всегда добавляю его больше, потому что обожаю!

Она так и излучает дружелюбие и участие.

Я ее практически не слушаю. Осматриваю кухню-гостиную, с которой у меня связано очень много воспоминаний. Например, о том, как Назаров налетел на меня здесь в первый раз. Как прижал своим практически обнаженным телом. И как я дрожала под его натиском, стараясь освободиться.

И как Мира облила меня неизвестной субстанцией прямо здесь, вот на этом самом месте. А после я прыснула попавшимся под руку балончиком аккурат в глаза ее отцу.

Губы сами растягиваются в едва заметной усмешке. Но мне не смешно, на самом деле. А хочется заплакать.

Только сейчас, очутившись здесь, я поняла кое-что. Мне правда было важно, чтобы Артур оказался ко мне искренним. Чтобы это спасение и цветы… значили что-то.

А еще я вдруг осознала, что глупая надежда может ранить сильнее пули, выпущенной прямо в сердце.

— А Назаров, представляете, сельдерей терпеть не может! — жена Артур продолжает легкую, на ее взгляд, беседу, от которой мне тошно. — Сколько не пытаюсь его приучить — не выходит ничего.