Дорогая первая жена - Даша Черничная Страница 69

Он обустроил дом так, чтобы Назару было комфортно, купил мне машину, а старую не просто продал, а отдал в ремонт.

Для меня не делали столько со времен, когда родители были живы.

— Все вы, молодые люди, такие умные, — качает головой Васнецов, но явно беззлобно. Подумав с минуту, вздыхает: — Хорошо. Я переговорю с одним из своих знакомых, попрошу, чтобы вас подвинули вперед, ведь ситуация действительно непростая и каждый день отсрочки будет Назару очень дорого стоить. Чем быстрее мы сделаем операцию, тем лучше.

— Как скажете, Сергей Петрович, — тут же соглашается Идар.

Переглядываемся с ним, и Юнусов ободрительно улыбается мне открытой и искренней улыбкой.

— А пока готовьтесь к госпитализации. И позаботьтесь о сиделке. Медперсонал не сможет быть круглосуточно рядом с мальчиком. У нас в штате есть персонал, услуги которого оплачиваются отдельно, могу посоветовать.

— Обязательно, — соглашается Идар. — Сиделку оплатим.

— Вот и отлично, — кивает врач. — А пока отдыхайте, не замерзайте и соблюдайте диету.

— Будет сделано, — муж поднимается и пожимает руку доктору.

Выходим из клиники мы окрыленные. Назар постоянно улыбается, наверняка осознавая, что счастье так близко.

О плохом я запрещаю себе думать и торможу Назара. Все должно быть хорошо. Значит, так и будет.

Домой едем втроем. Назар всю дорогу с кем-то переписывается, и я поглядываю на него в зеркало заднего вида.

Когда брат надевает наушники, Идар бросает на меня взгляд, на секунду отвлекаясь от дороги.

— У него появилась девочка.

— Девочка?! — ахаю.

— Девочка, — со спокойной улыбкой говорит Идар.

— Какая ему девочка! — кричу шепотом, не в силах поверить в то, что это правда.

— Обычная девочка, с ручками и ножками, — Идар спокоен, как удав.

— Аллах! Почему ты знаешь, а я нет? — возмущению моему нет предела.

— Потому что он приходил ко мне с одним вопросом, — видно, что Идар сдерживает улыбку.

— С каким еще вопросом? — снова смотрю на брата, который с улыбкой на лице увлеченно что-то печатает в телефоне.

— Так я тебе и сказал, — хмыкает, но замечая мой серьезный взгляд, продолжает уже мягче: — Есть вопросы, которые парни могут обсудить только с парнями.

А друзей-мальчишек у Назарки нет, мало кто хочет общаться с калекой.

— Где он ее вообще нашел?

— В реабилитационном центре. У нее, кажется, была травма позвоночника, она сейчас учится заново ходить.

— Почему же он мне не сказал? — спрашиваю уже тише.

— Возможно, посчитал, что пока рано. Не стоит переживать по этому поводу, Надя.

Мне становится немного обидно оттого, что с Идаром брат поделился секретом, а я даже не знаю, что он общается с кем-то.

— Пойми, ты рядом с ним двадцать четыре на семь в течение многих лет. Ты знаешь о нем все — и даже больше чем нужно, кхм, в свете его травмы. — Идар говорит со мной мягко, будто утешает. — Ему тоже нужно личное пространство и что-то только его, понимаешь?

Я молчу, уставясь на дорогу, а Идар не пытается вывести меня на разговор, дает время подумать,

— Ты прав, — соглашаюсь тихо. — Ты прав.

Снова смотрю на брата, который не обращает на меня внимания.

— Он вырос, а я и не заметила. Вот-вот он скажет, что хочет уехать и жить собственной жизнью, а я держусь за него, понимая, что у меня никого нет… — закусываю губу.