Пропасти улиц - Любовь Левшинова Страница 7

— Да не, мне похер было, да и у них брать я бы не стал. Ладно еще бесплатно, но говорю, атмосфера там вообще доверия не вызывала. Как притон педофилов, честное слово. Один пацан был в белой рубашке и с галстуком-бабочкой, прикинь?

— Эдик, я тебя люблю, но хватит уже делать коту больно. За что тебя стукнули? Сделал некрасивое замечание про дресс-код?

Штат закатила глаза, укоризненно посмотрела на друга. Щелчком отбросила бычок, достала следующую сигарету. Вик без слов поделился огнем.

— Ха-ха, смешно, – цокнул Эдик. – Не, я просто спросил, что конкретно продают. Они ответили – кокс.

— И? – Штат в нетерпении развела руками, не улавливая сути.

Эдик не любил торопиться. Недовольно поджал губы, посмотрел на Виктора, мол, сам ей объясняй.

— Дешево слишком для кокса, – пояснил Вик, глядя на Штат сверху вниз. – Обычно он стоит почти десятку. Сама посчитай, на сколько это людей. А тут за пятихатку один занюх.

Штат выдохнула через нос дым, спрятала руку в карман: пальцы от холода начинали неметь. Задумчиво гипнотизировала незаконченную татуировку на шее друга. Уже без издевки посмотрела на Эдика.

— Благотворительность?

— Вот вряд ли, – кивнул оживившийся парень, видя, что блондинка начала воспринимать его слова всерьез. – Скорее всего, впаривают им хрень бодяженную, может, соль или меф, хер знает. А малолетки и рады. Говорю, на толчке угашенный поц в галстуке-бабочке сидел. Ну я и спросил, зачем мелким продают. Знаю, не мое дело, но это выглядело все прям мерзко. Видно было, что парни при деньгах. С наручными часами. Кто вообще носит часы? Еще бы монокли нацепили, придурки.

— Ну, звучит пакостно, это да. – Штат задумчиво крутила пальцами дотлевшую сигарету. – А они что ответили?

— Посмеялись и с гордостью объяснили, что так накалывают незнающих лохов. Почти бизнес, мол. – Эдик скрипнул зубами. Чувство злой справедливости щекотало небо. – Ну я и сказал, что это не круто, пусть валят в клубы. Посмотрел бы я, как они не восьмиклашек, а прожженных тусовщиков так накололи – им быстро вставили бы мозги на место.

— А они?

Щекотка заполняла живот. Штат понимала, что спать ляжет нескоро.

— «Ты кто такой, вали отсюда» и прочее, – отмахнулся Эдик.

— О, мое любимое. – Штат закусила с улыбкой губу.

— Выкинули с тусовки. Четверо на меня полезли, не сильно, так… Но главное, – он внимательно посмотрел на Штат, – упомянули вас. Нас то есть. Сказали, типа, «вы тут никто, и остальным Якудзам передай».

— Понимаешь?

Виктор сложил руки в замок перед собой, кивнул на слова друга. Штат болванчиком повторила движение. По взгляду Сони поняла, что та уже была в курсе. Подошедшие ребята смотрели на нее. Будто ждали отмашки после рассказанной истории.

— Понимаю. – Блондинка подняла на ребят глаза. – Про нас уже знают, – кровожадно улыбнулась она.

В зрачках блеснула уверенность вперемешку с азартом, саркофаг ночи должен был принять в свои объятия побежденных. В ее глазах читалась клятва, что это будут не они.

— Пойдем поболтаем с ними. – Штат облизнулась. – На торчков-малолеток плевать, но на наших лезть нельзя. Особенно когда они правы.

Виктор расплылся в одобрительной улыбке. Выдохнул в ночной воздух дым. Он не сомневался, когда глаза его талисмана блестели так.

Штат

— Господа, по всей видимости, у нас с вами случилось недопонимание.