Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 7

— Я не собиралась никому ничего рассказывать, – насупилась Нина. – Я очень сдержанный человек, все держу в себе.

— Ты?! – возмутилась я. – А то я не в курсе, какие небылицы ты о своей лучшей подруге, Лене, людям вокруг рассказываешь.

И я принялась перечислять, сколько раз Нина болтала обо мне лишнего. Вернее, о Лене-прошлой. Часть этих историй происходила уже на моих глазах, тут, часть я помнила из своего прошлого. Причем многие эти вещи открылись гораздо позже, со слов других людей. И это удивительно – то, что я помнила свои детские обиды на подругу спустя столько лет. Десятков лет! Хотя нет, не это было удивительным, это просто хорошая память, другое меня поразило – я злилась на Нину всерьез. Детские глупые обиды, оказывается, способны преследовать всю жизнь, до старости. И я была ничуть не лучше Нины: она сплетница, а я, получается, – злопамятная?

Я перечисляла прегрешения Нины, а она слушала меня с изумленным и рассерженным видом.

— Откуда ты все это знаешь? – вдруг перебила меня Нина.

— Оттуда… От людей, которым ты голову своими нелепицами морочишь. Тебе уже давно никто не верит, – мстительно произнесла я. – Ты сплетница. А еще комсомолка! Вот теперь сама на своей шкуре почувствуй, каково это… Если ты начнешь обо мне лишнее трезвонить, то я тоже в долгу не останусь, расскажу, что ты за деньги с мужчинами встречаешься. Да, это выдумка, неправда, но что поделать, тебя же надо как-то остановить. А если ты про меня молчишь, ну и я молчу, соответственно, ничего не придумываю про тебя.

— Так ты меня тогда точно шантажировала, значит! – побледнела Нина. – А у меня, между прочим, слабое сердце и голова часто болит, меня от выпускных экзаменов в школе освободили, ты в курсе?

— Бедные врачи от тебя уже на стену лезут, ты всех вокруг замучила своими несуществующими болезнями! – Я уже не могла остановиться. – Ты из тех людей, которые всю жизнь ноют, какие они бедные и несчастные, больные и немощные, а сами способны всех вокруг пережить!

— Откуда ты знаешь, что я всех переживу? Может, я умру не сегодня завтра?! – Нина смотрела на меня с возмущением, обидой, болью. Нет, она сама верила в то, что говорила. Она не замечала и того, что являлась сплетницей, она всерьез считала себя очень больным человеком. Эта мысль охладила меня.

С Ниной бесполезно спорить, я ничего ей не докажу, только себя выдам, показывая свою невероятную осведомленность во всех делах. Осознав это внезапно, я замолчала.

— Ты чудовище, Алена Морозова, и именно ты недостойна быть комсомолкой! – после паузы, с гневом, гордо, произнесла Нина. – Я и не собиралась никому рассказывать, что видела, как ты целовалась с Артуром Дельмасом. Но зато все в нашем доме уже обратили внимание, что ты живешь не по средствам. Сирота сиротой, а откуда у тебя деньги на наряды? Может, это как раз не я, а ты за деньги с мужчинами встречаешься? Твоим рассказам про меня все равно никто бы не поверил, не беспокойся. А вот тебе люди давно удивляются: «Ну надо же, какая невиданная модница вдруг появилась у нас!»

Сказав это, Нина развернулась и пошла прочь, высоко держа голову.

А мое настроение моментально испортилось.

Да, я хотела исправить прошлое, но забыла, что иногда лучшее – враг хорошего. Ну вот почему мне вдруг сейчас понадобились эти глупые разборки с бывшей подругой? С Леной-прошлой, то есть с самой собой, я Нину рассорила, своего добилась, зачем же мне еще специально настраивать Нину против себя (против Алены Морозовой?).