Уравнение трёх тел - Анна Есина Страница 71

Последняя догадка жалит мозг. Если вздумала сделать побольнее, то отправиться прямиком к нему.

Звоню в головной офис в Томске, уточняю, куда именно поселили Ярового, и, добавив к ранее заявленным десяти тысячам ещё одну оранжевую купюру, добираюсь до берлоги Димана. Его арендованный китаец на четырёх колёсах стоит во дворе.

Поднимаюсь на пятый этаж, тарабаню в дверь. Эмоции уже не просто зашкаливают, гнев и ярость разливаются по венам подобно бурной реке и долбят по вискам.

В таком же состоянии уходил от неё пятнадцать лет назад. Клокотало всё, даже корни волос топорщились, и спину простреливало безотчётное желание убивать.

В ушах гремел издевательский смех, а перед глазами плыло марево её взгляда. Тогда я её боготворил. Любил безоговорочно, издали, безмолвно. Готов был пасть ниц и преподнести к её ногам весь мир. Не учёл лишь того, что все боги жестоки. Вот и моя любовь оказалась с лицом гарпии.

Что чувствую к ней сейчас? Сложно разгрести. Дурею от одного вида. Хочу её в свою жизнь. Не насытился, не распробовал до конца. Слишком мало времени прошло.

Одно могу сказать наверняка. Что тогда, что теперь в ней нет изъянов. Меня восхищает абсолютно всё.

Да что ж ты (вы) там возишься (тесь)?! Пинаю дверь ногой, игнорируя кнопку звонка.

Разумеется, я мог бы позвонить приятелю. Только хотелось убедиться лично.

Интуиция меня не подводит. Да, этой аналитической частью себя я могу гордиться по праву.

Диман появляется на пороге в одних трусах. Удивлённо смотрит на меня.

— Ты чего тут? — почёсывает грудак.

Молча вхожу в прихожую, хотя и не получаю приглашения. Вижу на полу чёрные женские сапоги с длинной голяшкой. Из гардероба торчит рукав дешёвой шубы из искусственного меха. Ксюхина сумочка стоит на высокой тумбе под зеркалом.

Сука. Ведь нарочно приехала именно сюда. Ни к одному из бывших, о которых я понятия не имею, а именно к тому, кого заподозрю в первую очередь.

Диман что-то спрашивает. В ушах трезвон. Накрывает тем самым аффектом, в состоянии которого люди совершают наихудшие поступки. Руки тянутся придушить мерзкую дрянь.

Из-под меня и сразу прыгнула в чужую койку. Браво. Рекогносцировка на пятёрку. Отдавила мне яйца по самые гланды.

По законам жанра дальняя дверь открывается и в коридор выглядывает Ксюха. Волосы растрёпаны, на щеках играет румянец. Она красива в той же степени, сколь и уродлива.

Испуганно таращит на меня ведьмовские зелёные глаза. Пугается того, что видит. А мне протянуть руку хочется, уцепить за горло и впечатать её лбом в стену. Потаскуха. Выкорчевала из меня душу своим бл… ством.

Наверное, я предпринимаю попытку как-то ей навредить, потому что Диман наваливается на меня сзади.

— Тормози, тормози, мужик! — орёт и заламывает мне руки.

Ксюха рыдает, плотнее стягивает над грудью узел простыни, в которую замотана. Верещит с надрывом:

— Вон! Пошёл вон!

А у меня для неё ни единого печатного слова. Только матюки и нецензурные эпитеты.

В прошлом она почти уничтожила меня одной улыбкой. В настоящем меня по крупицам разносит от её лживых слёз.

Угощаю Димана зуботычиной и уношусь прочь, покуда жажда крови не сотворила со мной злую шутку.

Вот тебе и незыблемый образ некрасовской женщины. Нет, она скорее героиня Набокова. Ушлая распутная девка.