Белые розы Равенсберга - Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем Страница 71

— Если вы меня действительно любите! – повторил он медленно. – О, это про демона в женщине, которая желает разрушить счастье всей жизни для двух человек из-за того, что избранницей стала не она! Но мы же живем уже не в чинквеченто, не во времена порошка наследников и Aqua Toffana[119]! Каким же образом мне следует расстроить этот брак? Разве я знаю препятствия к этому союзу?

— Отыщите что-нибудь, – прошептала Зигрид.

— Вся жизнь вашей сестры, день за днем, перед вами – и там что-то искать напрасный труд! Да и князь не выглядит так, будто у него в шкафу завалялся какой-нибудь скелет, – столь же тихо ответил Спини. – Так что же?

— Что? Откуда мне знать?.. Помогите же мне, помогите расстроить этот брак любой ценой! – выдохнула Зигрид, тяжело дыша.

— Любой ценой… – повторил он снова, особенно подчеркнув эти слова. – Весьма признателен, синьорина. Выходит, я bravo[120]?

При этих словах она вскочила – дрожащая, бледная, объятая ужасом.

— Bravo?! – запинаясь, пробормотала она.

— Ну да! Что же шарахаться от слова, если уж вы думаете об этом? – спросил Спини холодно. – Наемный убийца за свое ремесло получает деньги. На что могу рассчитывать я?

Зигрид вновь опустилась на колени и спрятала лицо в ладонях – у нее кружилась голова… Что она сказала? Более того, что она подумала, что этот человек прочел в ее мыслях?

— Что вы обещаете мне, если я исполню ваше желание, если я воспрепятствую этому браку? – спросил Спини у самого ее уха после недолгого молчания.

Она подняла голову, робко огляделась вокруг и начала было:

— У меня нет денег – только драгоценности моей матери…

Но он бросил на Зигрид столь испепеляющий взор, что она тут же осеклась.

— Женщина, – сказал он хрипло, – есть вещи, которых ни один мужчина не должен слышать из уст возлюбленной. Я и вправду только наемник, который должен сделать за вас грязную работу, а вы отблагодарите меня парой жалких побрякушек? О, молчите! Да будь у вас даже все сокровища Семирамиды – я все равно назвал бы их жалкими! Но нет… Вы не можете так думать, вы просто не решились произнести правильные слова, назвать правильную цену, ради которой я достал бы и свет солнца, и тьму могилы… Это ваша рука, Зигрид!

— Нет… Нет… Нет!.. – в ужасе простонала она, да так громко, что пара молящихся в основной церкви удивленно обернулись.

Спини выпрямился и взял свою шляпу с каменного выступа.

— Нет… Трижды нет! – прошипел он, совершенно побледнев и опустив на нее горящий взгляд. – Что ж, счастья вам, контессина! Возможно, вы еще отыщете какую-нибудь темную личность, которая исполнит ваше желание – за деньги. Благодарю за хорошее мнение обо мне и желаю вам помолиться с благоговением. Buon giorno, madama![121]

С этими словами он очень тихо, как и пришел, выскользнул из дверей капеллы. Зигрид вскочила было и сделала пару шагов вперед, чтобы задержать его, но потом вновь бессильно опустилась на колени.

— Я не могу, – стонала она. – Это же была бы просто месть, подлая низкая месть! Не хочу мстить, что мне с того? Будь у меня любовный напиток Изольды, – но нет, она ведь хотела дать ему смертоносное зелье, которое добросердечная Брангена подменила на любовный напиток…[122] И рядом с Тристаном не было никакой Ирис. А Ирис – моя сестра. Нельзя ненавидеть сестру. Боже, Боже мой, куда же я забрела… Помоги мне в этой сердечной нужде, помоги справиться с собой, с моими мыслями, с моими желаниями… Разве ее вина, что она, а не я, завладела его сердцем? Помоги мне, Боже мой, помоги, чтобы зло не одержало победу…