По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 71

Оторвав кусочек зубами, он откладывает рулон и клеит пластырь под грудью. Я наблюдаю, ощущая себя абсолютно беспомощной. Он отрывает еще несколько кусочков и приклеивает их на то же место. Я отмираю и забираю у него рулон непослушными, дрожащими пальцами.

Маркус смотрит, как мои пальцы разглаживают ленту, по коже у него бегут мурашки. Затем он закрывает глаза, выдыхает, долго и устало. Когда он снова смотрит на меня, я избегаю его взгляда, сосредотачиваясь на последнем кусочке ленты, а потом вручаю ему горошек.

Он медлит, но все же принимает его и прикладывает к глазу. Я беру полотенце, мочу его и встаю перед ним, аккуратно вытирая кровь с брови и губы. Маркус втягивает воздух и напрягается.

— Прости меня, – шепчу я. – За все.

Голос дрожит. Лучше бы я молчала. Каждое слово – еще один кусочек меня, который я оставляю ему.

— Давай я сделаю анонимный звонок, и они оставят нас в покое.

Я подхожу к раковине и споласкиваю полотенце. Он прав. Если копы узнают, Ксандер и Холден действительно оставят нас в покое – они вместе с остальным семейством Чжан окажутся по другую сторону океана. Двадцать минут назад я была уверена, что не повторю судьбу мамы. Я выбрала Маркуса. Хотела рассказать ему все. Но теперь… теперь я лучше стану такой, как она, чем снова подвергну его риску. Мы не можем быть вместе, иначе произойдет что-то еще. За мной следят. Я и представить не могла, что Ник зайдет так далеко, но он уже не тот человек, которого я знала.

— С тобой бы ничего не случилось, если бы не я. – Я стискиваю полотенце в кулаке, закрываю глаза.

Я позволила себе верить, надеяться и мечтать, что у нас с Маркусом есть шанс. Что Ник найдет себе занятие поинтереснее, чем распоряжаться судьбой моей семьи. Я думала, мне хватит мозгов, чтобы отделить мечты от реальности.

Я поворачиваюсь к Маркусу, но не могу заставить себя встретиться с ним взглядом, вытирая кровь с его брови, которая до встречи со мной была совершенно цела. Хотела бы я так же легко смыть кровь со своей искалеченной души.

— Мы больше не можем видеться, Маркус. – Слова горькие, пропитанные кровью и слезами, в которых они тонули.

Его глаза резко раскрываются. Он хватает меня за руку:

— Что ты сказала?

Слезы застилают мне глаза.

— Мы слишком разные. Я не хотела, чтобы ты увидел мой мир.

Он качает головой, его тело напрягается.

— Мэй, дело ведь не в нашем прошлом. А в том, чего ты мне не рассказываешь.

— Я не позволю, чтобы тебе снова причинили боль.

— Хватит. Хватит отговорок, хватит лжи и тайн. Кто такой Лицегрыз и что его людям от меня нужно?

Я сжимаю губы, снова промокаю его бровь.

— Объясни хотя бы, почему его защищаешь. Я думал, что мы с тобой…

— Мы и есть… были, – бормочу я, не поднимая глаз от рук. – Но теперь не можем.

— Да что за бред! – Он запускает пальцы в волосы, морщась и ругаясь.

— Маркус, со мной ты в опасности.

Он чертыхается, обращаясь к полу, потом поднимает глаза на меня:

— А я и не хочу безопасности…

— Всем хочется чувствовать себя в безопасности. Просто не всем это доступно. А тебе – да. У тебя может быть все. Все, что ты захочешь.

Он встает, опрокидывая стул назад, одной рукой хватается за столешницу, другой – за ребра.

— Перестань вести себя так, будто я какой-то золотой мальчик, который получает все, что хочет. Это не так. Посмотри на мою жизнь: мама ушла, потому что я был ей не нужен. Отец до сих пор не может это пережить и вдалбливает в меня страх перед женщинами. Я боюсь поступить с ним так же, как моя мать, поэтому застрял здесь на неопределенный срок. Я отказался от полной стипендии в Стэнфорде, потому что нужен отцу. Но хуже всего то, что я нашел девушку, с которой хочу быть, но, оказывается, не могу. А почему – не знаю. Так что нет, Мэй, я не получаю всего, что мне хочется.