Секрет австрийского штруделя - Анна Акимцева Страница 73

На всякий случай, я сама заглянула в мусорный бак, надеясь, что кошелечек выпал из клатча и сейчас болтается где-то между очистками от картошки и использованными подгузниками. Но нет. Кошелька в мусорке не наблюдалось.

Значит, на парковке на меня напал обычный гопник. Испытав странное разочарование, бросила клатч на пол машины.

– Все? – усмехнулся Димка, включая зажигание. – Уезжаем?

Я молча кивнула.

***

– Слушай, Смирнов, а кухня у тебя тоже винтажная? – спросила я, когда мы прошли в квартиру. – А ванна, на бронзовых лапах стоит?

Говорила я торопливо, почти тараторила, стараясь вопросами, проявлением излишнего любопытства скрыть навалившуюся на меня робость.

Что стало причиной этой самой робости, я и сама понять не могла. Казалось, что это квартира Смирнова действует на меня подобным образом. Едва переступив порог, я тут же застеснялась, словно замарашка, случайно попавшая в барские хоромы. В прошлый свой визит, я лишь мельком виделаэту необыкновенную обстановку, больше подходящую для особняка, а вовсе не для современной квартиры, пусть и в академическом доме.

Дух захватывало от осознания того, что комоду, на который Димка так небрежно бросил ключи от машины, едва ли не двести лет, а книги, теснившиеся в шкафах "под потолок", судя по корешкам с "ятями", издавали и читали еще до рождения моих бабушек и дедушек.

От квартиры веяло основательностью, добротностью. В глаза не било богатством, а обволакивало уютом, создававшимся много лет, с любовью и потрясающим вкусом.

– Это все, что тебя сейчас интересует? – уточнил Димка, а потом, тяжело вздохнув, взял меня за руку, потащил на "экскурсию" по квартире.

– Это кухня. Вся мебель, изготовлена в 2011 году, кустарным способом, по заказу моей бабушки. Из винтажа и старины тут только сервизы, да безделушки в шкафах. Хотя нет… сковородки тоже очень древние.

Действительно, кухонные шкафы были явно современными, но массивными, с резными завитушками и бронзовыми ручками.

Следом был обзор ванной комнаты, оказавшейся вполне обычной, без какого-нибудь намека на девятнадцатый век, и спальню.

– Шкаф платяной – Россия вторая половина девятнадцатого века, туалетный столик – Россия, но уже первая половина девятнадцатого века, кровать – Российская Федерация две тысячи восемнадцатый год, матрац ортопедический, повышенной жесткости.

– А это, – Димка осторожно толкнул дверь последней комнаты, и остановился на пороге, – кабинет деда.

Мне показалось, что слово "кабинет" Смирнов произнес с каким-то благоговейным трепетом. Правду сказать, трепетать тут было от чего. Книжные шкафы, занимавшие две стены, бюро и огромный, в половину комнаты, стол, с немыслимой красоты письменным прибором, массивное кожаное кресло, напольные часы с боем и сейф в вензелях. Все это – словно иллюстрация к историческому фильму. Казалось, что хозяин этого великолепия, разложивший на столе книги и бумаги, вот вот вернется, мимолетно взглянет на часы, пристегнутые цепочкой к жилету, вздохнет и примется за свою сложную работу. Интересно, кто же убирает тут и создает такой антураж присутствия хозяина? Сомневаюсь, что Смирнов.

– Экскурсия окончена? Или мы на балкон пройдем? – закрывая дверь кабинета, спросил Димка.

Все еще находясь под впечатлением от увиденного, я вздохнула, собралась с мыслями. Робостьпрошла, появилось глубокое уважение к людям, так заботливо, много лет, собиравшим такую красоту.