Запретная роль - Оксана Хващевская Страница 73

— Я поняла. Здесь твоё место силы.

— Можно сказать и так… Здесь я позволяю себе быть собой, сбрасывая личину, к которой волей-неволей приходится прибегать, оказываясь в том мире, где мне приходится вращаться.

— Миллиардером быть непросто, я понимаю! — не сумев скрыть иронии и улыбки, поддела его девушка.

— Весьма непросто! — в тон ей ответил мужчина. — Хотя, мне кажется, в своё время я мог бы стать лингвистом или философом, искусствоведом или историком. Правда, если бы у меня был выбор!

— А у тебя его не было?

— Нет! И вариантов тоже. Если ты единственный ребёнок в семье, тебе приходится считаться с правилами и обязательствами… Но я не жалуюсь. Наш бизнес включает в себя разнообразие направлений, и в некотором роде они воплощают мои желания. Мне не скучно и интересно заниматься тем, чем я занимаюсь, возглавляя наш концерн. К тому же во всём этом присутствует ещё и некий азарт. Каждый раз, ты как будто бросаешь себе вызов и каждый раз, достигая отличного результата, справляясь с поставленными задачами, испытываешь гордость за себя. Но иногда всё это утомляет. Ресурсы истощаются и требуют подзарядки. У меня не много настоящих, близких друзей, но даже они никогда здесь не были. И уж тем более сюда я не возил девушек, с которыми у меня случались отношения. Но ты другое дело. Я хочу, чтобы вы с Катюшей разделили этот мир со мной… Я мог бы увезти тебя в Париж или Венецию, да хоть на Камчатку, если бы ты согласилась, но мне хотелось показать тебе это место. Вернее, всего лишь часть его, но самую сокровенную, что ли…

Маша улыбнулась.

— Для меня это очень ценно! — только и сказала она и обернулась, заслышав радостный собачий лай.

Стеклянные двери дома отворились, выпуская огромную лохматую чёрную собаку, которая, увидев Антона, понеслась к ним, и женщину средних лет, появившуюся на крыльце.

— Глисса! — воскликнул Гордеев, оборачиваясь.

Мастиф подбежал к нему и стал неуклюже прыгать, норовя лизнуть лицо и руки хозяина.

Антон засмеялся и потрепал собаку.

А из машины высунулась заспанная мордашка Катюши.

— Ух ты, какой пёс! — воскликнула девочка. — Это мой?

— Нет, Катюша, это мой друг Глисса, помнишь, я тебе о ней рассказывал? А твой друг Пушок ждёт тебя в доме. Идём, будем знакомиться.

— Идём! — кивнула девочка и, выбравшись из машины, бодро потопала к дому.

— Антон, — укоризненно пожурила его Маша, но мужчина лишь улыбнулся ей в ответ, приобнял за талию и повёл за собой к дому, у дверей которого их уже встречала домработница. Она тепло поздоровалась с ними, улыбнулась Маше, взяла за руку Катюшу и провела в дом, где в гостиной уже потрескивал огонь в камине. Приготовленные комнаты ждали гостей, а в столовой к ужину был сервирован стол.

Дом внутри поражал своим великолепием, строгостью и роскошью не меньше, чем снаружи. Маша, оглядываясь по сторонам, рассматривала детали и предметы интерьера, с восторгом отмечая их подлинность и утончённость линий. Картины на стенах были написаны известными художниками девятнадцатого века. Латунь и бронза на бра, люстрах и дверных ручках матово поблёскивала. Поверхности столиков, книжных шкафов и комодов из красного и розового дерева были натёрты до идеального глянца. Зеркала в рамах, кожаная обивка диванов и английских кресел, абиссинские ковры, вазы из муранского стекла, живые цветы, портьеры на окнах — всё в этом доме говорило о вкусе, статусе и возможностях его хозяина.