Запретная близость - Айя Субботина Страница 74

Собирает влагу, и подносит руку к моему лицу.

— Видишь? — У него самая красивая порочная улыбка на свете. — По-моему, это «трахни меня, Руслан», нет?

— Ненавижу тебя, — шепчу, краснея и кусая губы от нетерпения.

Он резко разворачивает меня лицом к отражению.

Нагибает над раковиной, заставляя прогнуться в спине.

— Смотри, — приказывает совершенно не предусматривающим возражений тоном. — Смотри на нас.

Я поднимаю взгляд в зеркало.

Вижу себя — растрепанную, с припухшими от поцелуев губами и так высоко задранным платьем, что моя задница бесстыже выставлена наружу.

И Руслана — стоящего сзади, такого высокого и огромного, что он загораживает собой весь свет.

Облизываю губы — рефлекторно — пока с голодом слежу за тем, как его пальцы расстегивают сначала ремень, а потом — ширинку.

Это выглядит грязно.

Пошло.

Как сцена из дешевого порно. И это заводит так сильно, что я просто… еще сильнее прогибаю спину и приглашающе раздвигаю ноги.

Он освобождает член — твердый, налитый кровью, великолепно торчащий вверх.

Мы ведем короткую дуэль взглядами в отражении.

Я сдаюсь с коротким кивком, в котором Руслан, конечно, абсолютно не нуждается.

Гладкая упругая головка давит на вход, я задерживаю дыхание, чтобы приготовиться, но он не дает — толкается в меня одним мощным движением. Насаживает на себя, как бабочку на булавку.

Мой крик тонет в звуке льющейся из крана воды, которую никто из нас так и не выключил.

Дыхание становится частым и, наверное, таким же рваным, как сердечный приступ на кардиограмме.

Он слишком большой для меня, заполняет все, растягивая и распирая изнутри. Но эта боль такая сладкая, господи…!

Она — единственное, что сейчас реально.

Руслан все-таки замирает на секунду, давая мне привыкнуть, и снова начинает двигаться.

Быстро и жестко.

Звук ударов его паха о мои ягодицы эхом разносится по туалету.

Его вколачивающийся в меня член выбивает воздух из легких и мысли из головы.

— Смотри, я сказал! — рычит, хватая меня за волосы и оттягивая голову назад, пока мы снова не встречаемся взглядами в проклятом зеркале.

Его лицо за моим плечом — напряженное, хищное, с закрытыми глазами.

Он двигается так жестко, что мое тело трясется от каждого столкновения.

— Нравится, когда тебя так трахают? — шепчет он грязно.

— Нравится… — стону я. — Нравится, когда… ты.

— Моя грязная девочка.

Он меняет угол, проникая еще глубже, задевая что-то внутри, отчего из глаз сыплются искры, а по бедрам уже окончательно бесстыже течет. Не стонать не получается — я просто безвольная, слишком податливая с ним — и для него.

Руслан кладет ладонь мне на спину, несильно, но уверенно прижимает к поверхности, чтобы мое тело не ерзало, пока он с наслаждением, грубо, как собственник, вколачивает в него член.

Мне так хорошо, что я инстинктивно сжимаю внутренние мышцы, пытаясь удержать его в себе. Руслан реагирует на это грудным низким стоном — и наращивает темп, распирая и распиная меня уже до боли.

Боли, которая меня исцеляет.

Мы не целуемся.

Мы стонем, швыряем друг в друга грязные признания — что нам хорошо, нам правильно на том дне, куда мы падаем и падаем с каждой встречей все глубже.

И все осознаннее.

Пальцы Руслана подхватывают тонкую нитку моих крохотных стрингов, рвут в одно движение. Он протаскивает ткань нарочно так, чтобы она плотно потерлась об клитор, заставляя меня выть от вспыхнувшего наслаждения.